Книга Наследник чемпиона, страница 2 – Марика Крамор

— К-кто? — это не вопрос. Это неожиданный, едва слышный писк. Попытка заставить мозг перезагрузиться, осознать услышанное.

— Назар Черкассов! — с наслаждением повторяет Максим Андреевич, наклоняясь вперед. — Легенда, Анна Юрьевна! Настоящая легенда! Я до сих пор не могу поверить, что он согласился. Для нас это не просто переход, это знак. Сигнал всему хоккейному миру, что теперь мы будем победителями!

Он продолжает говорить: его слова о тактике, мотивации, медиа-шумихе превращаются в бессмыслицу. Я вижу, как двигаются его губы, но не улавливаю смысла. Весь мой мир теперь — это имя, выжженное на сердце. Назар.

Тот, чье лицо я когда-то видела последним перед сном и первым после пробуждения. Чей смех был для меня музыкой, а уход стал катастрофой, изменившей всю мою жизнь.

И теперь он вернулся. Даже не в мою жизнь, а в команду, которую я курирую как спортивный врач. Прошло столько лет, а я, сидя в собственном кабинете, за своим личным столом, снова чувствую себя той самой студенткой Аней, сердце которой только что разбили на миллион осколков. И эти осколки сейчас режут меня изнутри, напоминая, что некоторые раны не заживают. Они просто ждут удобного момента, чтобы снова начать кровоточить.

Максим Леонидович, не замечая — или делая вид, что не замечает — моей странной реакции, продолжает, переходя к сути дела. Его голос вновь обретает деловую твердость.

— Я понимаю, что это… неожиданно. И для клуба в целом, и для вас как для врача, на чьи плечи ляжет основная работа. Именно поэтому я и пришел к вам лично.

Заставляю себя оторвать взгляд от папки и посмотреть на него. Собираю все свое самообладание, какое только есть в запасе. Семь лет, что отделяют меня от той Ани, которая могла позволить себе разбиться о чье-то имя.

— Я понимаю, Максим Леонидович. Работа есть работа. Что конкретно вам нужно?

— Мне, Анна Юрьевна, — обращается доверительно и мягко, — нужно ваше профессиональное мнение и ваше личное внимание к этому игроку. Да, комиссия формально его пропустила, но я не доверяю разовым осмотрам. Возможно, у него есть какие-то старые травмы, что никто «не заметил». Или что-то еще. Нам нужна полная картина: МРТ, функциональная диагностика, ваша оценка его готовности к пиковым нагрузкам. Он для нас — ключевое приобретение, и я не могу допустить, чтобы он сломался после первых же игр. А мы же с вами понимаем, что оттуда он ушел не просто так.

Максим Леонидович говорит четко, взвешенно, но в его словах сквозит беспокойство настоящего стратега, вложившего огромные ресурсы в свой проект.

— Я составляю индивидуальный план обследования, — подхватываю я, и голос звучит почти нормально, лишь чуть более сухо, чем обычно. — Если потребуются дополнительные процедуры, мы сможем провести их до начала активных тренировок с командой. А возможно, что-то и подкорректировать.

— Прекрасно. Я на это и рассчитываю, — он с облегчением откидывается на спинку стула. — И есть еще одна просьба. Неофициальная.

Я молча жду, чувствуя, как внутри снова что-то сжимается.

— Черкассов — игрок с характером. Звезда. Убедить его в чем-то бывает сложно. Но вас, Анна Юрьевна, команда уважает безоговорочно. Ваше слово для игроков — закон. Я прошу вас… войти в его положение. Быть с ним… немного помягче. И сделать все, чтобы он чувствовал поддержку, в том числе и медицинскую. Фактически, я прошу вас взять его на особый контроль.