Книга Наследник чемпиона, страница 25 – Марика Крамор

МРТ коленных суставов. Двустороннее. МРТ тазобедренных суставов. УЗИ плечевых суставов. Вращательная манжета. Рентгенография поясничного отдела позвоночника. Анализы крови — пять штук.

Так, что еще… задумчиво опускаю веки, стараясь сосредоточиться.

Срываю листы, поддеваю скрепкой и откладываю в сторону. Чуть позже швырну их ему в лицо.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Тренер узнает.

Назар даже не замялся, даже не пошатнулся. И это бесит еще сильнее!

— И что он скажет? — обрушивает ладони на стол. — Я молодец, что не подставляю команду?

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать:

— А вот это отличный вопрос. Хоть кого-то в этой жизни ты не подставил!

Тишина обрушивается на нас сразу. Черкассов замер, будто я ударила его хлыстом. В его внезапно опустевшем взгляде больше всего меня пугает не злость, а что-то вроде стыда. Он тяжело дышит, и именно сейчас его эмоции можно рукой потрогать, я в них утопаю. Совсем не сравнить с его реакцией на то, что тренер узнает о таблетках.

— Если я скажу, что очень об этом пожалел, это же все равно ничего не изменит, верно?

— Естественно… нет!!! — вскидываюсь. Эта тема слишком болезненна для меня даже спустя семь лет.

— Прости меня. Я слишком поздно одумался и многое понял.

— Мне плевать на тебя! — чеканю сквозь стиснутые зубы. — Ясно?!

Его подбородок сурово выезжает вперед.

— Ясно!!! — он не контролирует тон. — Тогда я могу быть свободен?

Я впиваюсь в него глазами.

— Обойдешься! На осмотр! И прямо сейчас!

— Может, — вдруг просит он как-то тихо и слишком беспомощно, — без этого, Анют?

Чувственное «Анют», сорвавшееся с его губ, повисает в воздухе болезненным напоминанием. Обхожу преграду в виде стола, останавливаюсь прямо возле Назара:

— Садись. Обнажай колено, — киваю на кушетку.

— Анют… — в его голосе звучит предупреждение.

— Анна Юрьевна! — огрызаюсь. — Штанину закатай!

Расстреливаю его глазами, я почти кричу. Почти…

— Да она узкая внизу!

— Значит, штаны снимай! — мой взгляд горит холодным огнем. Я уже не отступлю.

— Ты серьезно?!

— Да! Быстрее!

Он шумно и рвано выдыхает, сдерживаясь, но начинает дерганно закатывать узкую штанину.

— Вот видишь, какой молодец! Ручки золотые! Справился! — моя похвала звучит как язвительная насмешка. — Вторую тоже!

Присаживаюсь на корточки. Оба колена выглядят обычными. Ни отека, ни гематом, ни деформации. Выглядят здоровыми. От этого становится еще непонятнее. Воспоминания о том первом осмотре тревожат душу нежностью. Мне нужно взять себя в руки. Сейчас я не женщина, а врач. И должна думать просто о его колене, а не губах и ночах, проведенных вместе!

— Видишь? Все нормально! — утверждает он, но в его голосе нет уверенности.

— А я тебе больше не верю, Назар, — заявляю, не отрывая взгляд от его колена.

Кладу ладонь ему на надколенник. Кожа горячая. Он непроизвольно вздрагивает.

— Больно? — тут же реагирую я.

— Просто… — бурчит он, глядя в сторону, — у тебя руки холодные.

Я игнорирую. Каждую эмоцию, что встрепенулась в душе. Одной рукой фиксирую бедро, другой начинаю осторожно, но настойчиво сгибать и разгибать ногу, проверяя амплитуду движения. Потом отведение.

Щелчок!

Замираю, поднимая глаза. Проверяю еще раз. Мой палец четко улавливает слабое движение: глухое, едва различимое. Точно щелчок! Я его чувствую. Назару не больно, но он тоже все ощущает.