Книга Наследник чемпиона, страница 65 – Марика Крамор

На другом конце провода наступает пауза. Не тяжелая, а скорее озадаченная.

— Хорошо. Давай.

Легкость в его голосе сменяется серьезностью, которую я в нем тоже всегда уважала.

— Договорились. Я позвоню. Сейчас мне нужно к сыну.

Он молчит еще секунду, потом тихо вздыхает.

— Ты опять постоянно занята...

— Извини, — говорю я не слишком искренне. — Обговорим при встрече.

Он не задает лишних вопросов. Мы прощаемся. Я кладу телефон на стол и чувствую не облегчение, а всеобъемлющее напряжение.

Мы обязательно встретимся через пару дней, спокойно и по-взрослому поговорим, а пока так.

Тишина в кабинете становится звенящей.

Выхожу и закрываю кабинет, улавливаю пробивающиеся звуки с арены. Сначала — громкий радостный визг Ильи. Потом — низкий сдержанный смех Назара. Меня тянет к ним, как магнитом.

Неслышно подхожу к самому краю льда, оставаясь в тени трибун. И замираю.

Картина, которая открывается передо мной, вышибает воздух из легких таким острым сладким чувством полноты, что в глазах на мгновение темнеет.

На льду Назар в простой темной тренировочной форме, без шлема. Илья — в полной детской экипировке, из-за которой он кажется маленьким роботом. Они играют, бесятся.

Назар изображает неповоротливого злого защитника. Он двигается вразвалочку, громко топая коньками, и рычит: «Ага, попался!»

Илья визжит от восторга и пытается увернуться, скользя на своих коротких ножках. Назар, конечно, легко мог бы его поймать, но он то «спотыкается», то вдруг едет не в ту сторону, давая Илье шанс проскочить. Они гоняются друг за другом, и смех Илюши — звонкий, беззаботный, настоящий — отражается от высоких сводов потолка.

Потом Назар опускается на колени и что-то показывает Илье на льду, водя его руку с клюшкой. Они что-то сосредоточенно чертят. Потом сынок пытается повторить движение, падает, и Назар не бросается его поднимать, а падает рядом, нарочно шлепаясь на лед с таким комичным стуком, что Илья заливается смехом, забыв о своей неудаче.

Я смотрю на них, и сердце наполняется таким теплым, густым, как мед, чувством, что становится трудно дышать. Я вижу, как Назар поправляет Илье шлем, как тот доверчиво запрокидывает голову. Вижу, как Назар, вставая, легко подхватывает сына на руки и кружит, а Илья обнимает его за шею и кричит: «Еще!» В этом нет ничего наигранного, показного. Это чистая незамутненная радость от того, что они нашли друг друга.

Мы могли бы так всегда. Эта мысль приходит как тихое, ясное знание. Могли бы втроем стоять на этой пустой арене, в этом островке искусственного света, и выглядеть как самая настоящая крепкая семья, где есть и уверенность, и защищенность, и шалости, и это немое понимание друг друга с полуслова, с полувзгляда. Илья счастлив. И я… мне так легко и хорошо на душе, что кажется, будто все трещины потихоньку затягиваются.

Назар вдруг поднимает голову. Его взгляд находит меня в полумраке трибун. Мужчина мягко улыбается, и в его глазах читается: «Иди к нам». Он что-то быстро шепчет Илье на ухо, и тот оборачивается, его лицо озаряется еще более яркой, хитрой улыбкой.

— Мама! — раздается звонкий крик. — Помоги! Нас тут страшный монстр заколдовал, чтобы мы не могли уехать!

Они оба, сговорившись, начинают медленно и с преувеличенно грозными лицами скользить ко мне. Я смеюсь, отступаю на шаг, но они уже рядом.