Книга Наследник чемпиона, страница 66 – Марика Крамор

— Спастись можно только одним способом, — с пафосом объявляет Назар, останавливаясь у самого бортика. — Нужно, чтобы самый главный доктор надела волшебные коньки и прогнала монстра совместной атакой. Иначе мы застрянем здесь навеки.

— Давай, мама, давай! — подхватывает Илья, хватая меня за руку и пытаясь вытянуть на лед.

Их лица сияют. Илюша готов прыгать от нетерпения. Назар смотрит на меня с открытым нежным вызовом. И решение созревает само собой:

— Ладно, ладно, сдаюсь! — поднимаю руки в шутливой капитуляции. — Только дайте мне мои «волшебные» коньки.

Через две минуты я уже выхожу на лед. Илья тут же хватается за мою руку, Назар предлагает свою для поддержки, и мы начинаем медленный круг. Потом круг становится быстрее. Потом Илья просится встать посредине, и мы кружим сына, взявшись с Назаром за руки, играем в догонялки. Лед блестит под софитами, дыхание превращается в облачка пара, а этот пустой громадный зал наполняется чем-то невесомым и драгоценным: общим смехом, случайными прикосновениями; взглядами, полными понимания.

В этот момент, глядя, как Илья пытается обогнать Назара, а тот снова поддается, я вдруг думаю: вот так это могло бы быть. Каждый день. Уютно, тепло, по-настоящему.

И пусть уже никогда не повторится наш смех и ощущение идеального хрупкого временного счастья для нас троих — этот вечер теперь со мной. Он согрел меня, и этого достаточно, чтобы сердце, наконец, перестало болеть и просто билось в такт легкому скольжению коньков по нашему общему льду.

АНЯ

Воздух на домашней арене сегодня особенный: густой и наэлектризованный; пахнет ледяной крошкой и непередаваемым запахом адреналина. Я как на иголках — матч очень важный. Тонкие перчатки лежат на коленях, подушечки пальцев мерзнут от прикосновения к пластику, но внутри все горит. Профессиональная жгучая тревога кислотой несется по венам и сплетается с чем-то личным, глубоким и очень хрупким.

Мои мальчишки все молодцы, играют прекрасно, но виртуозность Назара зашкаливает так, что его уровень даже и не сравним с мастерством других ребят. Видение поля отличает его от всех остальных, он считывает намерения соперников на два хода вперед. Вот он, решительно отобрав шайбу в своей зоне, делает неочевидный длинный пас вперед, а короткий вскользь — Роме к борту. И уже сам устремляется к центру. Роман чувствует движение Назара и отдает шайбу обратно, точно на клюшку, в идеально свободную зону. Это не отработанная связка — мужчины понимают друг друга с полувзгляда, движением плеча, наклоном корпуса. Читают мысли. Это высший пилотаж, и смотреть на это — истинное наслаждение. Но где-то под диафрагмой у меня раздается холодный тревожный стук. Я как никто знаю цену этому таланту. Каждый резкий старт, каждое вращение — это колоссальный удар по колену Назара, которое и так держится на честном слове, таблетках и моих процедурах. Каждая игра для меня как приближение конца. Когда-то рванет.

Мысли атакуют, набегая волнами. С Назаром мы стали проводить слишком много времени. Нет, он не назойлив. Он плавный, как осторожное течение, но оно уже изменило ландшафт моей жизни. И жизни Ильи. Телефон теперь разрывается не только от рабочих звонков. «Мама, можно я Назару отправлю сообщение? Я уже быстро печатаю!», «Мам, а Назар сказал, что у меня хорошее вращение!»