Онлайн книга «Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств»
|
— Да вот, колено надо проверить, — бурчу я, сдерживая досаду. — Аня, а ты чего не осмотрела спортсмена? — моргает наш «законный» доктор. — Я же сказала, срочно отлучусь на час. Аня. Вот как ее зовут… Имя кажется чем-то мягким, укутывающим и нежным. Совсем не вяжется с этой льдистой колючкой. Сбоку доносится язвительный ответ: — А я и осмотрела. Но товарищ спортсмен слишком недоверчивый. Решил подождать кого поопытнее. — А, ну ладно, давай, Назар, — вздыхает Валентина Сергеевна и подходит ко мне, — показывай свои прелести. Я с ухмылкой бросаю торжествующий взгляд на стажерку. Сейчас-то мы узнаем всю правду. Девчонка отвечает заносчивым взглядом, а я невозмутимо жду выводы Валентины Сергеевны. Отвечаю на те же вопросы: что болит, как, когда. Ее движения четкие, быстрые, отработанные до автоматизма. Она прощупывает колено, и ее пальцы твердые, грубые, знающие. Она не боится нажать посильнее и проверить реакцию. И это… нормально. Но это совсем не то, что аккуратные нежные касания… Помимо воли, я до сих пор чувствую на коже легкость Аниных пальцев — холодных, осторожных, тактичных. Вот Валентина Сергеевна вроде и делает все то же самое, но теперь никакой заботы и сочувствия. — Ну что, Назар. Поздравляю! Когда доктор повторяет все слово в слово, как предсказывала Аня, я чуть не роняю челюсть. — Да в смысле две недели⁈ — вскакиваю против воли и гляжу на женщину сверху вниз. — Вы шутите, Валентина Сергеевна⁈ Реально МРТ⁈ — Именно, мой хороший. И радуйся! Что связки целы! Возмущается он тут мне стоит! — женщина осуждающе качает головой и переводит негодующий взгляд на помощницу. — Так, Анечка! Ты нашему спортсмену давление мерила? — Как у космонавта, — ехидничает та. Прибью заразу! — Назар! — всплескивает руками доктор. — А ты что, свою норму не знаешь? Куда ты вечно рвешься впереди всех⁈ Я вздыхаю и заглядываю Валентине Сергеевне за спину. Аня, как ни странно, не улыбается, не корчит победную гримасу. Она просто смотрит на меня ясным говорящим взглядом, в котором четко читается: «Я же говорила». Валентина Сергеевна что-то сообщает мне еще о режиме, но я уже почти не слушаю. Я киваю, автоматически благодарю только одну из них: — Спасибо. Уже почти выхожу из кабинета. — И смотри, Назар! Чтобы на лед не смел выходить мне! Геннадию Викторовичу я сообщу! Куда ты пошел у меня⁈ Направление возьми! — наставляет она, и мне приходится затормозить. — На МТР сгоняешь, а там и физио подключишь. Подшаманят твое колено, не переживай! Ну что ты у меня с таким каменным лицом-то⁈ — От души, Валентина Сергеевна… На прощание насмешливо машу им желтым листочком с направлением на МРТ, желая провалиться сквозь землю. Приплыли, блин. — А повязку, Черкассов⁈ — В клинике разберусь! Дверь закрывается за спиной. Я остаюсь один в тихом коридоре. Останавливаюсь. В ушах еще звенит от гулкого шума арены, а в голове стучит одна-единственная мысль, ясная и четкая. Она, черт возьми, была права. И тут я вспоминаю кое-что. Засовываю руку в карман шорт и нащупываю маленький смятый клочок бумаги. Достаю. Каллиграфическим почерком написано название мази и схема применения. А еще говорят, у всех врачей почерк плохой. Говорю ж, никакой она не врач! Аня сунула мне это в руку в тот момент, когда швырнулась льдом. Я так зол был, что просто механически сунул назначение в карман, да еще и под строгим взглядом Валентины Сергеевны. |