Книга По осколкам твоей лжи, страница 25 – Татьяна Никандрова

— Ранель, это все не то, — качает головой.

Диора впервые называет меня по имени. И от этого по спине врассыпную бегут мурашки… Я будто вновь окунаюсь в то время, когда был счастлив. Когда она безраздельно принадлежала мне…

— Диора, пожалуйста, — настаиваю я. — Я не прошу тебя ни о чем сверхъестественном. Просто не лишай меня работы. Я тебе еще пригожусь.

Она отворачивается к окну. Выдерживает паузу, а потом тихим потусторонним голосом произносит:

— Помнится, однажды я тоже тебя кое о чем просила. Но мою просьбу ты так и не выполнил.

Застываю, подобно восковой фигуре. Это упрек. Болезненный, хлесткий, заслуженный. Обычно я довольно красноречив, но сейчас мне нечем крыть.

Да, она действительно просила. А я остался глух.

— Слушай, я знаю, что все испоганил. Знаю, что разочаровал тебя, и еще раз прошу за это прощения, — отвечаю со вздохом. — Я ничего не добиваюсь и не хочу спекулировать былым. Мне просто надо делать работу, за которую я получаю бабки, — пару секунд молчу и, убедившись в том, что Диора ничего не хочет добавить, продолжаю. — Я проанализировал деятельность «Радианта», и пришел к выводу, что законопроект, который сейчас находится в рассмотрении, вполне может задушить твой бизнес.

— Ну еще бы. Его же лоббируют крупнейшие нефтегазовые и угольные компании.

— Надо не допустить его принятия.

— Каким образом? — усмехается с неверием.

— Дать общественный резонанс. Привлечь внимание к проблеме. Подсветить попытку нашего государства скомпрометировать «зеленый» энергопереход, — предлагаю я. — Радио, телевидение, Интернет — нужно говорить об этом везде, где только возможно. В России же гражданское общество, не так ли?

— Увы, только в теории, — Диора качает головой.

— Ну и что? Этим все равно надо пользоваться. У нас ведь тоже есть административный ресурс.

— Ты предлагаешь выйти в открытую конфронтация с крупнейшим олигархическими структурами, — со скепсисом выдает она. — Вряд ли у нас получится выстоять.

— Зато мы выиграем время, — пожимаю плечами. — Согласись, в текущей ситуации это уже немало.

Диора опускает взгляд и задумчиво обводит пальцем край блюдца. Видно, что в ней происходит нравственная борьба между личной неприязнью и желанием спасти дело, которое, судя по всему, для нее действительно важно.

— Ладно, оставайся, — наконец произносит она. — На «вы» ко мне можешь не обращаться, но субординацию соблюдай.

— Конечно, — киваю я.

По венам растекается ликование, но я стараюсь сохранять серьезность.

— И оформи свои идеи как-то наглядно. Я хочу видеть конкретику.

— Уже, — прокатываю по столу папку с детальным планом действий, которую все утро таскаю с собой.

— Хорошо. Я ознакомлюсь и дам обратную связь.

С этими словами Диора выходит из-за стола и, не попрощавшись, устремляется прочь. Несколько секунд гипнотизирую ее нетронутую чашку кофе, а затем не выдерживаю и направляю жадный взгляд ей в спину.

Сука. А задница у нее все такая же охуенная. Круглая, упругая, сочная…

В голове тотчас всплывает неуместная картинка давно минувших дней. Как я задирал на ней юбку, сдвигал в сторону кружевные трусы и с размаху вгонял член во влажное тепло. Как она стонала и обильно текла. Как умоляла не останавливаться…

Диора всегда трахалась с такой естественной отдачей, с такой впечатляющей безыскуственностью, что, несмотря на весь свой нигилизм, я реально верил ей. Верил в ее громкие крики и тихие всхлипы… В эмоции ее верил.