Книга По осколкам твоей лжи, страница 91 – Татьяна Никандрова

Томительное ожидание растягивается, как резина, но ничего подобного не происходит. Ни через десять секунд, ни через двадцать, ни даже через минуту. Не выдержав, отрываю взор от книги и мгновеньем позже на полной скорости лечу в бездну изумления.

Оказывается, демон прошел мимо. Расположился за дальним столиком в углу и как ни в чем не бывало пролистывает меню.

Подпираю пальцами висок и хмурюсь. Что это все значит? Ранель решил прикинуться, что мы не знакомы? Или в самом деле не заметил меня?..

Нет, ну это бред. Я сижу в центре зала, а кафе, чтоб вы понимали, отнюдь не гигантское. Уютное камерное заведение на десять-пятнадцать столиков. Демон попросту не мог меня не увидеть. Да и к тому же я готова поклясться, что наши с ним взгляды пересеклись в тот момент, когда он еще был на улице…

Однако, несмотря на эти неопровержимые факты, Ранель по-прежнему невозмутим. Спокойным голосом озвучивает заказ подошедшей к нему официантке и с отсутствующим видом уставляется в окно.

Выправляю прядь волос из-за уха и, пользуясь случаем, жадно его разглядываю. В последний раз мы виделись в больнице, сразу после того, как мой бывший муж зверски отомстил за нашу запретную связь. Он избил Измайлова в каком-то заброшенном гараже, и только благодаря стараниям Алаева ситуация не превратилась в настоящую катастрофу. Демон выжил. Хотя, по словам врачей, на момент приезда в больницу его состояние было критическим.

После того, как Измайлов пришел в себя, мы периодически созванивались. Но только по срочным рабочим вопросам. Преимуществом личных неурядиц стало то, что в профессиональном плане мы с ним начали понимать друг друга практически с полуслова. Если Ранель что-то предлагал, я тут же соглашалась. Если я вносила какие-то идеи, он незамедлительно брал их в оборот.

Пока демон находился на больничном, основную часть его обязанностей выполняли другие люди, поэтому наши созвоны были редким и краткосрочным явлением. Как только он пытался перевести разговор в более личное русло, я тут же тушевалась и давала по тормозам. Мол, занята, не могу говорить, перезвоню позже…

Я пребывала в той опасной точке жизни, когда любое, даже незначительное телодвижение может ее разрушить. Мое внутреннее равновесие было не просто хрупким, нет… Оно держалось на одной тонюсенькой опоре, которая шаталась каждый божий день, грозя опрокинуть меня в пучину глубокой клинической депрессии.

Я была беременна.

В пух и прах разругалась с семьей.

И находилась в процессе непростого развода с мужем-абьюзером.

А общение с Ранелем, переходящее за рамки делового, грозило мне новым срывом. Оно просто-напросто не вписывалось в план моего ментального выживания. Я делала все, чтобы абстрагироваться внешних раздражителей и дать своей нервной системе шанс на восстановление.

Бракоразводный процесс повесила на адвоката.

На звонки отца просто перестала отвечать.

А во время разговоров с демоном закрывала душу непроницаемым эмоциональным щитом.

Тосковала ли я по нему? Зверски.

Мечтала ли ощутить тепло его губ на своей коже? Так сильно, что аж в подушку выла.

Хотелось ли мне бросить все и сорваться к нему в больницу? Разумеется. Я думала об этом каждый час, каждую минуту своей жизни.

Наверное, не будь я беременна, то плюнула бы на разумные доводы и сыграла бы в русскую рулетку. Снова рискнула бы всем ради любви. Снова содрала бы защитную броню, обнажила бы душу и с энтузиазмом смертницы поставила бы под удар истерзанную психику.