Книга Проучить мажора, страница 23 – Татьяна Никандрова

— И че?

— Ниче! — психую я, сбитая с толку его безэмоциональным ответом. — Если не заметил, ты тут без труселей вообще-то! Будешь до меня докапываться — выложу все в Интернет, понял?

— Пф… Выкладывай, — равнодушно пожимает плечами засранец. — Мне стесняться нечего, сама же видишь.

Вот это самомнение, видали? Того и гляди небосвод проткнет. Чем-чем, а комплексом неполноценности Толмацкий точно не страдает. Это ж надо быть таким самоуверенным, а!

От столь неожиданной реакции предполагаемой жертвы я впадаю в полнейший ступор. Я и подумать не могла, что мой план провалится с таким сокрушительным треском…

Рот распахивается в бесплодных попытках вымолвить хоть слово, а мозг словно оцепенел. Ни одной разумной ответной реплики не генерирует. На языке только «бе» да «ме» вертится.

Неужели Стасу действительно плевать на то, что его интимные фотки станут достоянием общественности? Или это просто умелый блеф, которым он маскирует истинные чувства? Лично мне на его месте было бы очень страшно… Но кто знает, может, у парней в голове все сильно иначе устроено? Мол, подумаешь, засветился без белья, с кем не бывает?

Маша

Пока я зависаю в мучительном шоке от произошедшего, Толмацкий с кривой усмешкой на губах придвигается лицом к экрану мобильника, а потом и вовсе выхватывает его из моих рук.

— Эй, отдай! — взвизгиваю я, сетуя на заторможенность своих рефлексов.

Пробую отобрать телефон у наглеца, но попытки, увы, тщетны. Парень гораздо выше и сильнее, поэтому, чтобы удерживать меня на расстоянии, ему достаточно просто вытянуть руку и упереться ей в мое плечо. Так что, пока я пыхчу и брыкаюсь, отпихивая от себя его ладонь, Стас уже вовсю листает галерею, детально рассматривая многочисленные кадры своей бессознательной фотосессии.

— Офигеть, вот ты извращенка! — из его рта вырывается хриплый хохот. — Теперь я всерьез переживаю за свою честь!

— Бессмысленно переживать за то, чего нет, — рычу я, раздражаясь все больше и больше.

— Нет, а вдруг ты меня реально изнасиловала, пока я в отключке был? — ржет этот идиот, ловко уворачиваясь от моих нападок.

— Ой, сдался ты мне, козел безрогий! — в сердцах восклицаю я. — Ты меня вообще как парень не привлекаешь!

— Ну-ну. И именно поэтому ты хранишь мои снимки в избранном?

Стасу, кажется, очень весело, а вот мне совсем не до улыбок. Мое лицо из просто красного превращается в ядреный редис. Я прямо чувствую, как щеки, шея и даже лоб наливаются огненно-пунцовым жаром негодования. Еще секунда — и пар из ушей повалит. Как же меня бесит этот нахал!

— Иди нахрен! — выпаливаю я, окончательно потеряв самообладание.

— А, может, лучше ты на мой? — издевается Толмацкий. — Повторим, так сказать, по старой памяти?

— Да не было ничего, не было! — взрываюсь я нечеловеческим воплем. — Это физиологически невозможно, тупорез ты дубовый! Совсем в анатомии не шаришь, походу!

— А, так тебя это остановило?

Спокойно, Маша, спокойно. Убийство — это самый большой грех. И к тому же за него тебя точно посадят. Толмацкий того не стоит, просто не стоит. Вдох-выдох. Вдох-выдох. В-о-о-от, умничка.

Ловлю за хвост утерянное хладнокровие и, как следует продышавшись, говорю:

— Давай нормально, Стас. Чего ты хочешь?

— Я уже сказал, — парень перестает глумиться и тоже становится серьезным. — Мне нужно кольцо.