Книга Проучить мажора, страница 54 – Татьяна Никандрова

В обычной ситуации весь этот деревенский антураж непременно вызвал бы во мне живое любопытство, ведь я словно на полотна Константина Юона [1] попал, но сейчас я настолько выжат, что просто молча прохожу мимо. Единственное, что в данный момент может меня впечатлить, — это горизонтальная поверхность, на которой можно растянуться и уснуть.

Внутри дома Зайцевых все так же небогато, как и снаружи: старенькая потертая мебель, дешевенький линолеум на полу, старомодные скатерти на столах и впечатляющее обилие гортензий на подоконниках. Однако, стоит отдать должное хозяевам и признать, что, несмотря на неказистость интерьера, в их жилище впечатляюще чисто. Ни пылинки, ни соринки нигде не видать.

— Есть хочешь? — интересуется Маша, распахивая холодильник. — Холодец есть.

— Тащи сюда, — отвечаю я, еле сдерживая широченный зевок.

Девчонка ставит на стол гигантскую металлическую тару, заглянув в которую я первым делом замечаю толстый-претолстый слой белого жира. Не подумайте, я и раньше ел холодец… Но он был прозрачный, с отборным мясом и зеленью. Не то что этот…

— Боже, ты бы видел свое лицо, Толмацкий! — смеется Маша, которая, в отличие от меня, выглядит на удивление бодрой. — Че скривился как среда на пятницу?

— Я жир не люблю, — чистосердечно признаюсь я. — С детства.

— Поняла уж, — кивает она. — Сейчас сниму.

Маша переносит тару на столешницу кухонного гарнитура и принимается самозабвенно над ней колдовать. Гремит посудой, звенит приборами и тихонько что-то мурлычет себе под нос. Как ни странно, в этой среде девчонка смотрится очень гармонично. Она знает, где что лежит, двигается проворно и явно чувствует себя в своей тарелке.

— Ты здесь выросла, да? — невольно любуясь плавными изгибами ее стройного тела, интересуюсь я.

— Угу, — отзывается она, не оборачиваясь. — Но оставаться здесь дальше не хочу. Я люблю этот дом и поселок, но… Мое место все же в городе.

— Почему?

— Там больше возможностей, — поясняет Маша. — Больше путей, по которым можно пойти. А здесь все живут плюс минус по одному сценарию, и он, говоря откровенно, меня совсем не привлекает.

Она ставит передо мной тарелку и, о чудо, на холодце нет ни грамма жира. Он прозрачный и аппетитный. Именно такой, каким и должен быть.

Я настолько голоден, что проглатываю свою порцию чуть ли не вместе с тарелкой, а затем незамедлительно требую добавки. С загадочной улыбкой на губах Зайцева выполняет мою просьбу, и, накормив меня до отвала, отводит в крохотную комнатушку своего брата, который вовсю дрыхнет, укрывшись одеялом с головой.

Осторожно, стараясь не шуметь, Маша достает их шифоньера со скрипучими дверцами раскладушку и сооружает на ней некое подобие постели. Простынь, подушка и даже ватное одеяло — полный комплект для крепкого сна.

— Ну вот и все, — шепотом сообщает она, коротким выдохом сдувая со лба волосы. — Спокойной ночи.

То ли из-за усталости, то ли из-за темноты Маша кажется мне чертовски симпатичной. Есть что-то милое и невообразимо прелестное в этих пухлых щеках и бирюзовом взгляде, который даже через полумрак ночи щекочет нервы.

— Спокойной ночи, — застываю в дверном проеме напротив нее.

Лунный свят мягкими серебряными полосами озаряет ее лицо, и я, не удержавшись, подношу к нему руку. Шутки ради. Просто для того, чтобы посмотреть на Машкину реакцию: позволит приласкать или все же отпрянет?