Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 101 – Татьяна Никандрова

— Что случилось? Маленькую Сашу не пускают во взрослый клуб? – противно оттрюнив нижнюю губу, усмехнулась она.

Я продолжала молчать, упрямо глядя в одну точку.

— Жалкое это зрелище, – ядовито заметила Подольская. – Ты так бегаешь за Владом, хочешь попасть к нему на выступление, а ему до тебя даже дела нет...

— Он не знает, что я здесь! – огрызнулась я, начиная терять самообладание.

— Ну, конечно, откуда ему знать... Вы же не общаетесь.

— А вот это не твое собачье дело, – процедила я сквозь зубы.

— Как же? Теперь все, что касается Влада, мое дело, – с самодовольной ухмылкой заявила она.

— В смысле?! – я не удержалась и повернулась к ней лицом.

— В том самом смысле. Влад теперь мой.

От ее наглости у меня перехватило дыхание. Я почувствовала как ярость горячей волной окатила всю меня с ног до головы. Я понимала, что Марианна провоцирует меня, и всеми силами старалась удержаться от того, чтобы не вцепиться ей в волосы.

— Он твой только у тебя в мечтах! Хватит нести чушь! Если думаешь, что я поведусь на твои подначки, то ты ошибаешься! Владу неинтересны такие потаскушки, как ты!

— Хм... Ну, раз ты не веришь моим словам, может, это тебя убедит, – Марианна разблокировала мобильник и поднесла экран к моему лицу.

Передо мной было фото, на котором Влад лежал в постели с голым торсом, повернувшись к камере спиной. В том, что это был именно он, я не сомневалась. Сразу узнала его татуировки на руках. Нижняя часть тела Влада была покрыта одеялом, так что о наличии на нем штанов я могла только гадать. Но самым мерзким в этом снимке было то, что на плече Ревкова покоилась женская рука с длинными острыми ногтями.

Убедившись, что я разглядела фотографию, Марианна провела пальцем по экрану и продемонстрировала мне следующий кадр. На нем на фронтальную камеру была запечатлена сама Подольская в лифчике. Он расположилась рядом с Владом, который все так же лежал, отвернувшись в другую сторону. На этот раз до меня дошло, что снимок был сделан в его комнате.

В те мгновенья мне казалось, будто меня расстреливают из пулемета. Больно было везде. Тысячи невидимых пуль врезались в грудь, живот, голову и беззвучно разрывались внутри меня.

Я ненавидела Подольскую. Ненавидела Влада. Ненавидела весь этот мир. Свирепо. Люто. Беспросветно. Во мне не осталось места для других эмоций. Ненависть выжгла все хорошее, что было в моей душе, оставив там лишь черные пепелища.

Я плохо соображала и почти не отдавала себе отчета в том, что делаю. Помню, как размахнулась и с силой ударила Марианну по ее отштукатуренному лицу. Мобильник выпал из рук девушки, и она, ахнув, поднесла ладонь к ко рту.

На губах Подольской появилась кровь, и я занесла руку, чтобы нанести второй удар. В ту секунду мне хотелось избить ее до потери сознания, переломать ей все кости, чтобы она почувствовала хотя бы половину той боли, которую испытывала я.

Но у меня не вышло воплотить свое черное намерение в жизнь. Охранники подхватили меня под руки и с силой поволокли прочь из клуба.

— Маленькая дрянь! Ты еще об этом пожалеешь! – вопила Марианна мне вслед.

Меня вытолкнули на улицу, словно пьяного нарушителя, и предупредили о чем-то вроде того, что отныне вход в "Реалити" для меня закрыт. Я плохо слышала слава охранников, потому что в ушах стоял неприятный гул, который становился все громче и громче. Голова кружилась, а ноги не слушались.