Книга Слабо не влюбиться?, страница 10 – Татьяна Никандрова

— Ну че, Васек, семки есть?

— А?

— Бэ, — передразнивает. — Что за закос под гопоту? Вставай давай.

— Я не могу, — сиплю натужно. — Там Коля!

— Какой Коля? — не догоняет Артём, а затем, поймав мой многозначительный взгляд, понимающе тянет. — А-а-а… Ненаглядный твой, что ли?

— Да, он там с мамой, у ларька с мороженым, — поясняю я. — Выглянь-ка, может, они уже ушли?

— Окей, — кивает друг, распрямляясь.

А в следующее мгновенье громко присвистывает и на весь рынок орет:

— Эй, Колян! Иванов! Здорово!

Стискиваю руки в кулаки и на несколько секунд прикрываю глаза, борясь с резко накатившей дурнотой. Кажется, именно так выглядит картинка моего персонального ада: я в пыльном переднике и с неопрятной буклей на голове сижу в окружении огурцов, а передо мной стоит безупречный Коленька, чьи шелковистые рыжие волосы сияют в лучах полуденного солнца. Прямо-таки безобразная лягушка и красавец-царевич!

— Ну ты и козлина, Соколов! — успеваю прорычать я, прежде чем к нашему прилавку устремляется мальчик из моих фантазий.

Принимаю вертикальное положение и незаметно стягиваю с головы резинку. Волосы наверняка будут лежать как попало, но хотя бы прикроют мои безбожно торчащие уши. Не то чтобы я комплексую по этому поводу, просто… К недостаткам лишнее внимание лучше не привлекать.

— Тёмыч, здорово! — Иванов пожимает руку предателю Соколову, который по обыкновению скалится во все тридцать два. — Ты чего здесь?

— Да вот, мы тут с Васькой деньжат решили подзаработать. Вы с ней, кстати, знакомы?

Коленька поворачивает голову ко мне, и его близорукий взгляд, брошенный поверх очков, мгновенно обжигает кожу. Нутро наполняется чем-то булькающим и горячим, и я чувствую, что начинаю неумолимо краснеть.

— Привет, — мой голос срывается в визгливый фальцет, а ладонь взлетает вверх в жалком подобии приветственного жеста.

Я не могу определиться, что именно хочу сделать: то ли просто помахать рукой, то ли изобразить знак мира двумя пальцами. Поэтому в итоге у меня получается какое-то невнятное безобразие, которое со стороны наверняка выглядит как нервный тик.

— Привет, — отзывается Иванов, и его изящные губы трогает легкая улыбка. — Я часто видел тебя в школе, но мы вроде не общались.

— Нет, не общались, — блею я.

Земля уходит из-под ног, пульс зашкаливает, по спине катится холодный пот. Матерь божья! Кто ж знал, что разговаривать с симпатичными мальчиками так сложно! Да я же в обморок сейчас рухну!

— Так пообщайтесь! В чем проблема? — выдает засранец Соколов. — Васька — классная девчонка. Скажи же, Колян?

Пипец, товарищи. Чувствую себя старой девой на выданье. Раз уж Тёма решил заделаться в свахи, то почему действует так топорно?! Коленька же сейчас догадается о моей тайной любви!

— Несомненно, — поддакивает Иванов. — Очень приятно познакомиться с тобой, Василиса.

Слыхали? Вот мой Коленька какой: тактичный, вежливый. Не то что Соколов, у которого тормозная система с рождения отсутствует!

— И мне приятно, — лепечу я, едва помня себя от волнения.

— Колян, я тогда тебе в личку Васькин номер скину, — словно не замечая напряжения, которым пропитан воздух, продолжает Тёма. — Сконнектитесь там, если че. Погуляете.

Коленька вздергивает уголки губ чуть выше, а я натурально погибаю от стыда. Нет, от такого позора мне вовек не отмыться. Убью Соколова! Четвертую!