Книга Слабо не влюбиться?, страница 54 – Татьяна Никандрова

— Ну вы даете… Прямо порнуха какая-то, — фыркает ханжа Демидова.

— Ой, да брось, Лесь! Сразу видно, что ты ни разу порнуху не смотрела! — вступается Зацепин. — Ну, народ, че подвисли? Играем дальше или как?

Морок спадает. Ребята начинают шевелиться, болтать, и напряженная атмосфера постепенно рассеивается.

Отхожу к журнальному столику и беру в руки лежащий на нем телефон. Делаю вид, что отвечаю на смс. А на самом деле украдкой наблюдаю за Соколовым, который выглядит на удивление непринужденным и расслабленным. Как ни в чем не бывало прохаживается по комнате и обменивается шутками с парнями.

Не знаю, конечно, что у него на душе, но лично у меня там только что развернулась маленькая ядерная война. Сердце быстрым молотом охаживает ребра, дыхание прерывистое, да и руки, в которых я держу мобильник, до сих пор трясутся. Так сильно, что даже текст на экране не разобрать.

Жесть…

Что же это, черт возьми, было? Мы с Артёмом вполне могли поцеловаться холодно и формально. Просто для того, чтобы соблюсти правила игры. Для галочки, так сказать. Зачем же он разжег этот костер страсти между нами? И главный вопрос: зачем я подкидывала в него дров?

Сейчас мне уже стыдно, что я льнула к Соколову, словно кошка, истосковавшаяся по ласке, но тогда… Тогда происходящее казалось таким прекрасным, таким настоящим. Квинтэссенция чувств. Пик счастья.

Интересно, а что в тот момент ощущал Артём? Подкашивались ли у него колени, пекло ли в груди? Торкнуло ли его хотя бы в половину так сильно, как меня?

Вопросов в голове уйма, а ответов — ни одного. Ненавижу терзаться неведеньем и гадать. В этом мире нет ничего хуже долбаной неопределенности.

Вынырнув из своих мыслей, озираюсь по сторонам и вдруг замечаю, что Соколова среди играющих нет. Должно быть, он вышел куда-то. Может, на кухню? Водички попить?

Покидаю зал и двигаюсь по коридору, чисто интуитивно выбирая направление. Шестое чувство не подводит: Артём действительно стоит на кухне и внимательным взглядом буравит сумрачную даль за окном. Красивый, задумчивой, с налетом таинственности на лице.

Почему он решил отделиться от шумной компании? Выходит, у него на сердце тоже неспокойно? Тоже не может перестать прокручивать в голове наш потрясающий поцелуй?

— Как дела, Тём? — говорю как можно беззаботней.

Не хочется первой выдавать свои чувства. Надо сначала убедиться, что он испытывает то же самое.

— Нормально, — заметив меня, парень слегка вздрагивает. — Ты как?

— Хорошо, — подхожу поближе и замираю в метре от него. — Знаешь… Из головы все никак не идет этот наш… Поцелуй. Задали мы жару, верно?

Снабжаю свои слова шутливыми интонациями, чтобы не казаться излишне заморочной и зацикленной, а сама тем временем жадно ловлю малейшие оттенки его реакции.

Губы парня расплываются в очаровательной улыбке, и на щеках появляются обожаемые мной ямочки. Такие трогательные и манящие, что у меня возникает внезапное желание провести по ним пальцем.

Но я, само собой, сдерживаюсь. Не уверена, что мое бедное и без того измученное сердечко выдержит еще одно соприкосновение с горячей кожей Соколова.

— Да, было весело, — он медленно кивает. — Ты классно целуешься, малая. Меня аж пробрало.

Пробрало?

Вы слышали? Его тоже пробрало! А-а-а!

Хочется завизжать от радости, но я предусмотрительно молчу. Еще рано звонить в колокола.