Книга С первого взгляда, страница 38 – Татьяна Никандрова

Надо отдать Матвею должное, он при этом сохраняет тотальное спокойствие. Помогает, поддерживает, оберегает. А когда я, в очередной раз облажавшись, с грустью заявляю, что езда на велосипеде — это не мое, ободряюще гладит меня по плечу. Дескать, не опускай руки, еще немного — и поедешь.

Как ни странно, в итоге именно так оно и выходит. Несколько десятков неудачных попыток — и вот я уже вовсю кручу педали, рассекая горячий летний воздух своей растрепавшейся косой. Горелов бежит следом, выкрикивая напутствия, и в этот миг у меня за спиной распускаются крылья.

Я счастлива. Безумно. Остро. По-настоящему.

Возможно, через минуту на меня снова нахлынут воспоминания, и душа привычно затянется печалью, но конкретно это мгновенье всецело мое. Мое и того кареглазого парня, который страхует мой велосипед.

— Ну что, по-моему, ты уже обрела уверенность? — запыхавшись, произносит Матвей, когда я притормаживаю у пригорка.

— По-моему, тоже, — радостно киваю.

— Тогда поехали в парк.

— В парк? — переспрашиваю удивленно.

— Ну… Это такая опушка недалеко от озера. Там красиво, — почесывая висок, говорит Мот. — За полчаса до туда доберемся.

— Хорошо, — соглашаюсь с готовностью. — Поехали.

Горелов седлает своего железного коня и, обогнав меня, устремляется на выход. По его словам, он тоже сел на велосипед впервые в жизни, но по нему, если честно, не скажешь. Ездит уверенно и ловко. Между кочек лавирует. Будто не боится совсем. Будто у него этот навык где-то в генах заложен.

У ворот нас останавливает сторож. Вынуждает слезть с велосипедов и придирчиво осматривает содержимое рюкзака Мота. Тот держится непринужденно и естественно. Отпускает шуточки и никак не реагирует на занудное ворчание дяди Васи.

Наконец нам дают добро, и мы, словно пленники, уставшие от заточения, вырываемся на свободу. Ветер свищет в волосах, в груди кипит восхищение, а изо рта вылетает шумный хохот.

Я сжимаю руль липкими пальцами и ощущаю, как в области солнечного сплетения зарождается что-то новое, яркое, многообещающее… Так хрупкая влюбленность в Матвея Горелова перерастает в большое сильное чувство, которое пробивает грудь навылет.

Мне кажется, я свечусь изнутри.

Кажется, что сердце превращается в пульсирующее солнце.

Кажется, что отныне радость никогда меня не покинет.

— Сейчас направо, — обернувшись, через плечо бросает Мот.

— Поняла, — кричу в ответ.

Я еду за ним. Смотрю, как он крутит педали, как перекатываются мышцы на его загорелых икрах, как развевается на ветру копна густых шоколадных волос, и понимаю, что этот день осядет в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

Даже когда мне будет восемьдесят и я буду сидеть на крыльце в окружении многочисленных внуков, картинка, на которой Матвей в синей футболке и черных шортах едет передо мной на велосипеде, будет воспроизводиться в голове с неизменной четкостью. Она не выцветет, не потеряет краски, не истреплется под гнетом времени…

Она будет такой же радужной и ослепительной, как моя внезапная первая любовь.

Мы сворачиваем с городской улицы и направляемся в лес. Здесь дорога не такая гладкая, тут и там видны ухабы, а вдоль тропинки полно сосновых шишек, об которые колеса велосипеда будто бы спотыкаются. Но это неудобство с лихвой компенсируется невероятными видами и дурманящими запахами хвойной растительности.