Книга Рей и Рита. Прости меня, моя любовь, страница 40 – Татьяна Никандрова

Дальше стало только хуже. Дашка стала ограничивать мое время общения с Миланкой под разными тупыми предлогами: то загород они уезжают, то Володя (так зовут ее хахаля) в санаторий их увозит, то Миланка неважно себя чувствует. Один раз вообще заявила, что от меня несет перегаром, и в таком состоянии ребенка она мне доверит. Словом, Дашка, которая поначалу радовалась моему интересу к дочери, стала всеми силами отталкивать меня.

С одной стороны, я могу ее понять: она хочет построить свою семью с этим Володей, и мое постоянное присутствие в ее жизни напоминает ей кость в горле. Но с другой – я ведь никогда не отказывался от своих отцовских обязанностей, всегда был рядом с Дашкой, когда ей было это нужно. Привозил корнишоны среди ночи, когда она была беременная, сопровождал ее на всех УЗИ, сидел с Миланкой, пока изможденная Дашка дрыхла в соседней комнате.

А сейчас она просто выталкивает меня из своего мира и мира моего ребенка. Нагло, бесчеловечно, жестоко.

Иногда мне кажется, что Дашка по-прежнему на меня злится. За то, что обрюхатил и не позвал замуж. За то, что изменил. За то, что, находясь в отношениях с ней, любил другую.

И пускай она говорит, что давно отпустила прошлое, но я все равно читаю эту обиду в ее взгляде, все равно чувствую ее скрытое желание уколоть меня в ответ побольнее.

Но ради Миланки я готов все стерпеть: и тихо ненавидящую меня Дашку, и ее тупорылого мужика с козлиной бородкой, и даже то, что ради встреч с дочерью мне приходится вставать ни свет ни заря.

Широко зеваю, сонно тру веки и безуспешно пытаюсь прийти в себя. Когда спал три часа, весь мир кажется злым и неприветливым. Кутаясь в одеяло, встаю с постели и плетусь на кухню. Запускаю кофемашину, подхожу к окну и утыкаюсь лбом в прохладное стекло.

На дворе осень, серая и хмурая. Листья уже опали, и голые деревья с тонкими торчащими во все стороны ветвями напоминают скрючившихся в адской агонии людей. Грустное и унылое зрелище, аж мурашки пробирают.

Без особого удовольствия заливаю в себя кофе, споласкиваюсь в душе и торопливо одеваюсь. Сегодня нам с Миланкой предстоит провести целый день вместе: Дашка будет занята до самого вечера, и я смогу беспрепятственно нянчиться с моей малышкой.

Выхожу на улицу, и холодный ветер тут же залезает за шиворот. Уже давно пора сменить байк на тачку, но я как всегда тяну с этим. Видимо, жду наступления морозов, когда рассекать на мотике станет не просто некомфортно, но и физически невозможно.

Завожу мотор, даю по газам и спустя полчаса стою у Дашкиных дверей. Она мучительно долго не открывает, и я уже достаю телефон, чтобы позвонить ей, когда замок наконец щелкает и на пороге показывается какая-то чересчур взбудораженная хозяйка:

— А, Рей, это ты… – растерянно выдает она. – А я про тебя совсем забыла.

— Как это забыла? – хмурюсь я, шагая в квартиру. – Позавчера же созванивались.

— Ну да, просто тут такое дело, – Дашка переминается с ноги на ногу, и в моей груди зарождается дурное предчувствие. – У Володи сегодня родители должны приехать… В общем не получится тебе с Миланкой время провести…

— При чем тут моя дочь и родители твоего хахаля? – сжимаю зубы, чтобы сдержать рвущуюся наружу ярость.

— Ну как же? – удивляется она. – Они ведь первый раз у нас в гостях будут, я хочу, чтобы они с Миланкой поближе познакомились.