Книга Дорогое удовольствие, страница 96 – Татьяна Никандрова

Внезапно Оксанка поворачивает голову, и наши взоры встречаются. Вариант «притвориться слепой и сделать ноги» отпадает сам собой, и я, еще немного помешкав, делаю несколько шагов в направлении ее столика.

— Привет, – внимательно наблюдая за ее реакцией, здороваюсь я.

В первые секунды Оксанка кажется несколько растерянной, но вскоре справляется со своим смятением и быстро цепляет на лицо миловидную улыбочку:

— Привет, Ками! Присядешь?

Она указывает на свободный стул рядом с ее столиком, и я, коротко кивнув, в него опускаюсь.

— Как дела? Как жизнь? – интересуюсь я, про себя отмечая цветущий внешний вид девушки. Думаю, она не соврет, если скажет, что у нее все прекрасно.

— Я не жалуюсь, – в подтверждение моих мыслей Оксанка довольно приподнимает подбородок. – Денег хоть жопой жуй, от курортов уже тошнит, на ценники даже в московском ЦУМе не смотрю.

— Новый спонсор? – догадываюсь я.

— А то, – она довольно играет бровями. – Богатый до неприличия. И трахается неплохо.

— В таком случае я рада за тебя.

Отчего-то я не могу сдержать снисходительной улыбки. Мы с Оксанкой не общались почти год, а она ничуть не изменилась. Все такая же хваткая и помешанная на деньгах особа. Я, конечно, совсем не та, кто может ее осуждать, но лично мое миропонимание претерпело радикальные перемены.

Сейчас я бы предпочла настоящую и искреннюю любовь Антона всем материальным благам этого мира. Интересно, это ирония судьбы или людям в принципе всегда хочется того, чего у них нет?

— Ну а ты что? – Оксанка делает крошечный глоток из чашки. – Все так же у Пеплова на попечении или разбежались уже?

Слово «попечение» мне совсем не нравится, но я не могу не признать, что для наших с ним отношений оно подходит лучше всего.

— Не разбежались, – отвечаю я. – Мы с Антоном по-прежнему вместе.

— Ну ладно. А то я, как увидела его последние фотки с Астаховской дочкой, подумала, ну все, пакует Камилка вещи, – она издает короткий смешок. – Но не тут-то было. Ты молодец, шустрая оказалась.

Оксанкины слова, вероятно, брошенные без какого-либо умысла, вонзаются в меня, подобно отравленным стрелам. Перед глазами резко темнеет, и я прилагаю максимум усилий, чтобы держать хорошую мину при плохой игре.

Никаких фото я, конечно, не видела, но имя Леонида Астахова уже давно вертится у меня на слуху. Насколько я поняла, он является каким-то высокопоставленным чиновником, и именно к нему так часто наведывается Пеплов, решая вопросы, связанные со своим московским проектом.

— Да нет, что ты, это просто работа, – старясь выглядеть беззаботно, отмахиваюсь я. – У него много новых направлений в бизнесе, нужно наращивать связи.

— Ну-ну, я так и подумала, – Оксанка несколько раз кивает головой, а затем, коротко приложив чашку к губам, продолжает. – Слушай, Ками, ты меня извини за прошлый раз… Пеплов тебе, наверное, рассказал. Я тогда просто в панике была, не знала, что предпринять, вот и сморозила глупость.

— Зла я на тебя не держу, но выводы сделала, – отзываюсь я, поднимаясь на ноги и подхватывая свой нетронутый раф. – Мне пора идти, на работу опаздываю.

— Давай, удачи, – она делает прощальный взмах рукой и тут же отвлекается на зазвонивший мобильник.

Выдавливаю из себя улыбку и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, семеню прочь. Ноги ватные, а в легких разгорается адское пламя – нестерпимо больно и совершенно нечем дышать.