Книга Никто не узнает, страница 113 – Татьяна Никандрова

— Мда… Скажут, что Гольдман пришла искать себе нового мужа, — нервно шучу я, взбивая прическу.

— Карин, прекрати заморачиваться, — одергивает меня Эдик. — Ты красивая женщина, и это нужно демонстрировать!

— Ладно, пошли, — устав от сомнений, я подхватываю клатч и направляюсь к выходу. — Гулять так гулять!

Мы с приятелем выходим на улицу, где нас уже поджидает водитель, и, сев в автомобиль, погружаемся в обсуждение литературы. Мы оба читаем много и запойно, поэтому темы для разговора никогда не иссякают. Все-таки для писателя нет лучшего друга и собеседника, чем человек, увлеченный книгами едва ли не больше, чем он сам.

Машина притормаживает у ресторана, и Эдик, будучи заправским джентельменом, первый выскакивает наружу и галантно распахивает передо мной дверцу.

— Спасибо, — улыбаюсь я, подхватывая его под руку. — Ты лучший кавалер, с которым мне доводилось выходить в свет.

Приятель довольно хмыкает и по-дружески похлопывает меня по руке, дескать, не дрейфь, Гольдман, я буду рядом.

Назвав свои фамилии охранникам, стоящим на входе, мы с Эдиком минуем длинный холл с лестницей и наконец попадаем в основной зал ресторана. Просторный, ярко освещенный и декорированный по последнему слову моду. Столы ломятся от закусок, гости разодеты так, словно пришли на дизайнерский показ, а от изобилия предметов искусства разбегаются глаза.

— Ты же понимаешься, что вся эта роскошь организована на наши средства? — озираясь по сторонам, скептически выдает Эдик.

— Конечно, — усмехаюсь я, подхватывая бокал шампанского с подноса мимо идущего официанта. — Благотворительность — это ведь тоже бизнес. Если фонд не будет ублажать своих меценатов, то они сразу найдут, куда еще пожертвовать свои денежки. Тщеславие — основа человеческой сущности, и попечители умело этим пользуются.

— Тут не поспоришь, — вздыхает приятель и, кинув короткий взгляд влево, полушепотом добавляет. — Держись, Карина Владимировна, прямо на нас движется чета Усмановых. Сейчас будет весело.

Шамиль Усманов — это давний деловой партнер Олега, а его жена — жадная до горячих сплетен болтушка. Поэтому я даже не сомневаюсь, что в разговоре с ними тема не раз и не два коснется моего бывшего мужа и, соответственно, развода.

На секунду прикрываю веки, мобилизуя внутренние силы, а затем натягиваю на лицо вежливую улыбку и бросаюсь в бой. Настало время срывать пластырь, о котором говорила Инесса. Я готова. Я справлюсь.

* * *

Спустя сорок минут формальные беседы, сочувственные взгляды и бестактные вопросы типа «А правда ли, что Олег Константинович скоро снова женится?» наконец остаются позади, и я, расслабленно выдохнув, заливаю в себя второй по счету бокал шампанского.

— Ты неплохо держалась, Карин, — подмечает Эдик, который все это время находился рядом. — Вот только твой ответ супруге Стругацкого выйдет тебе боком.

— А что я такого сказала? — удивляюсь я, удовлетворенно ощущая, как алкоголь ударяет в голову.

— Ты назвала ее любопытной Варварой и посоветовала укоротить нос, — посмеивается он. — А, учитывая то, что по этой даме давно плачет ринопластика, твои слова она вполне могла воспринять как личное оскорбление.

— Плевать, что она думает, — равнодушно отзываюсь я. — По рукам, которые лезут мне в душу, я безжалостно бью. Пускай зарубит это на носу.