Книга Никто не узнает, страница 115 – Татьяна Никандрова

Вы рассмеетесь, если я скажу, что это открытие меня ранит? Доставляет боль и острое желание поскорее залезть под стол, чтобы скрыться от посторонних глаз?

Знаю, что рассмеетесь. Потому что это глупо, ненормально и выходит за границы всякой логики. Даже женской.

Понятное дело, я не думала, что все эти годы Богдан тосковал по мне и оплакивал наши несостоявшиеся отношения. Я знала, что он наверняка живет полной жизнь, встречается с женщинами, занимается сексом, возможно, даже кого-то любит…

Но одно дело — просто знать, и совсем другое — убеждаться в этом собственными глазами.

Нет, я рада за него, конечно, рада… Ведь именно ради этого я, собственно, и уехала в Штаты — чтобы дать ему шанс на счастье. И он, судя по всему, этим шансом умело воспользовался. Что сказать? Молодец. Все правильно сделал.

Но тогда что за глупые чувства скулят у меня в груди? Наверное, это просто ностальгия по давно минувшим дням, по прошлому, по себе прежней… Влюбленной, счастливой, окрыленной.

Надо же, а ведь тогда, много лет назад я не понимала, не ценила своего счастья! Меня любил такой мужчина! Человек с большой буквы любил! Сильный, добрый, искренний, с гигантским сердцем и чистой душой. А я взяла и плюнула в эту душу. Нагадила, растоптала его любовь и свалила.

Нет мне прощенья. Не заслуживаю.

Надо уйти отсюда, причем как можно скорее. Еще есть шанс, что Богдан меня так и не заметит. Тут ведь полно народу. Просто по-тихому прошмыгну к выходу вдоль стеночки и уеду. Незачем ковырять едва зажившие раны. Не его, не мои.

Медленно опускаю пустой бокал из-под шампанского на стол и, шепнув Эдику, что отлучусь в дамскую комнату, начинаю пробираться к дверям. Огибаю круглые столы в центре зала и, опустив голову, двигаюсь в нужном направлении. По сторонам лучше не смотреть, не дай бог еще напорешься на какого-нибудь вновь прибывшего знакомого — придется здороваться. А задержки и промедления мне сейчас вообще ни к чему.

До спасительного выхода остается каких-то несколько десятков метров когда мне в спину с пугающей близости прилетает негромкий оклик:

— Карина?

Этот хриплый, слегка прокуренный голос мне ни с чем не спутать. Ведь он приободрял меня в минуты тоски, раздавался над ухом в моменты умопомрачительных оргазмов и рвал сердце на части словами «я не могу тебя потерять».

Застываю на месте и усилием воли сглатываю передавившее горло волнение. Выбора у меня больше нет. Придется пройти это испытание. И желательно — с достоинством.

— Здравствуй, Богдан, — нацепив улыбку, оборачиваюсь я.

Карина

Каждый шаг на пути нашего сближения — это адова пытка, сдирающая с меня кожу вместе с мясом и обнажающая чувства, потаенные на самом дне моей многострадальной души.

Первый шаг — и я проваливаюсь в бесконечную, мучительно-родную синеву глаз Богдана. Утопаю в ней как человек, не умеющий плавать и вдруг резко оказавшийся в открытом море без спасательного жилета. Мне страшно, нечем дышать, а адреналин в крови просто зашкаливает.

Второй шаг — и фокус внимания смещается к немного надменному лицу его спутницы. И вот очередной откат: мне четырнадцать, и я безответно влюблена в самого красивого старшеклассника школы, а его девушка посмеивается надо мной вместе с подружками. Стыдно, неловко и хочется сделаться невидимкой.