Книга Никто не узнает, страница 14 – Татьяна Никандрова

— Тот мальчишка был живодером. Мучил дворовых кошек и собак, поджигал им хвосты, натягивал на головы полиэтиленовые пакеты. Никто не знал, что это именно он творит все эти ужасы. С виду такой приличный был, интеллигентный. И вот я как-то застала его с поличным: он избивал дворнягу. Палкой, как ты, наверное, догадался.

— И ты решила ему показать, как хреново быть на месте дворняги? — понимающе тянет парень.

— Ну, в общем-то да, — киваю я. — Он, кстати, потом животных мучить перестал. Ну, или просто следы своих бесчинств заметать научился.

— Отчаянная ты, — замечает Богдан, наклоняясь и протягивая руку к пачке сигарет, лежащей на прикроватной тумбочке. — Он ведь мог и тебя этой палкой огреть.

— Нет, — мотаю головой я. — Люди, обижающие слабых, как правило, очень трусливы. Давать отпор равным они не умеют. Когда я его лупила, пацан скулил и ныл похлеще любой дворняги. Жалким был просто до омерзения.

Не знаю, почему, но рядом с Богданом во в мне просыпается словоохотливость, которой я давно за собой не замечала. Хочется говорить, делиться, рассуждать. Не о чем-то важном и глобальном, а о какой-то трогательной фигне. О детстве, например, или об оторванных от реальности, глубоко философских вещах.

И самое необычное, что он меня реально слушает. Не так, как муж — вполуха, не так, как мама — с ярко выраженным скепсисом, не так, как журналисты — с расчетом использовать сказанное против меня, а с банальным и искренним любопытством. Задает уточняющие вопросы, смеется, кидает неравнодушные комментарии, будто то, что я говорю, ему и впрямь интересно.

— Сигарету хочешь? — спрашивает Богдан, раскрывая пачку.

— В номере нельзя курить, — округляю глаза я. — Пожарная сигнализация сработает.

— Она сработает, только если выдыхать дым прямо на датчик, — усмехается парень, цепляя губами сигарету. — Ну или если накурить до уровня тумана.

— Но…

— Даже не сомневайся, — перебивает он, чиркая зажигалкой. — Я это уже сто раз проверял.

Богдан блаженно затягивается, а я зачарованно смотрю на него снизу вверх. Наблюдаю, как белесый дым плавно скользит по его ярко очерченным губам, задевает щеку и растворяется в пространстве комнаты. Мне нравится, как он курит. Эстетично и очень по-мужски.

А еще у Богдана красивые пальцы. Длинные, гибкие, с обработанной кутикулой и аккуратно подстриженными ногтями. Вообще он не очень похож на метросексуала, но за собой явно следит. Это чувствуется в мелочах — в нарочито стильной небритости, в запахе чистого тела, в отсутствии волос подмышками.

— Будешь? — парень протягивает мне сигарету, зажатую между двумя пальцами, и я коротко киваю, мол, давай.

Он подносит руку к моему лицу, и я, жадно обхватив губами фильтр, делаю глубокий вдох. Рот и легкие тут же наполняются приятной горечью, и на несколько секунду я задерживаю ее внутри, прежде чем тонкой струйкой выпустить наружу.

— Крепкие, — улыбаюсь я, чувствуя легкое головокружение.

— Нет, просто ты давно не курила, — отзывается Богдан, делая очередную затяжку.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.

— Мне так кажется, — жмет плечами он. — Так что, я угадал?

— Ага, — переворачиваюсь на бок и упираюсь взглядом в его рельефный живот с идеальными кубиками пресса.

Вот, что значит молодость. Можно курить, пить алкоголь, не выспаться и все равно выглядеть как спортсмен — свежо, подтянуто, сексуально.