Книга Никто не узнает, страница 15 – Татьяна Никандрова

— Ты производишь впечатление правильной и рассудительной, но по факту внутри тебя бушуют демоны, — со странной убежденностью в голосе заявляет Богдан, пальцем рисуя замысловатые узоры на моем обнаженном бедре. — Они хотят на свободу, им тесно в душной клетке.

— Мы знакомы всего пару часов, с чего такие выводы? — усмехаюсь я, дивясь его проницательности.

— То, как ты общалась со мной вначале, и то, как трахалась потом, говорит о многом, — с легким прищуром отвечает парень. — В тебе будто две личности: одна холодная и стервозная, а другая — страстная и открытая.

— И вторая тебе понравилась куда больше, — хмыкаю я.

— Да не в этом дело, — он качает головой. — Просто… Хочется понимать, какая из них на самом деле ты.

— Пожалуй, они обе, — подумав, выдаю я. — Бывают разные ситуации и разные люди, в зависимости от этого меняется мое поведение. Разве у тебя не так?

— Возможно, — он откладывает окурок в сторону, а затем мягко стаскивает с меня простыню, оголяя грудь. — Повторим?

Его глаза загораются хищным блеском, а я не могу сдержать рвущийся наружу нервный смех:

— Уже два раза повторяли, — хватаю края простыни и тяну ее обратно на себя.

— Ну и что? — он высвобождает колени из-под тяжести моей головы и рывком сдергивает с меня белое полотно. — Давай, Карина, ложись на спину и притворись, что твои ноги ненавидят друг друга.

Ох уж эти его шуточки. Пошлые, скабрезные и дико заводящие.

— Нет! — сопротивляюсь я, но, если честно, больше для вида. На самом деле я тоже хочу его. Снова. Просто не желаю, чтоб он считал меня изголодавшейся по качественному сексу теткой. Порой правда бывает крайне унизительна.

— Почему? — искренне недоумевает парень, нежно покусывая мочку моего уха. — Разве тебе не понравилось?

Если бы знал, как сильно мне понравилось, то испугался бы и убежал. Таких ярких оргазмов у меня не было очень давно. А, может, даже никогда…

— Ты был неплох, — небрежно бросаю я, стараясь не переигрывать с безразличием. — Но мой изначальный вопрос так и остался без ответа.

— Какой вопрос? — его язык скользит по моей шее, провоцируя появление мурашек.

— Сколько тебе лет? — шепчу я, закатывая глаза от наслаждения.

— Почему тебя это так волнует? — после короткой паузы Богдан нависает надо мной, и его острый синий взгляд впивается в мое лицо.

— Вдруг тебе нет восемнадцати, и меня посадят за растление малолетних, — отвечаю я, злясь на себя за собственную напористость.

Только что он так умопомрачительно ласкал меня, а теперь глядит с легким недовольством. Вот чего мне неймется?

— Мне двадцать два, — наконец говорит он. — Это на что-то влияет?

— Нет, — шепчу я, растягивая рот в извиняющейся улыбке. — Просто я гораздо старше тебя.

— Гораздо — это, когда разница в возрасте, как у Пугачевой с Галкиным, — ухмыляется он. — А все, что меньше, можно считать нормой.

— Это ты так решил? — изгибаю бровь.

— Да, я так решил, и ты со мной согласилась, — безапелляционным тоном заявляет он. — Теперь мы можем заняться тем, что действительно важно?

— Хочешь опять подвергнуть мое тело акту безжалостной плотской любви? — хихикаю я.

— Я хочу поцеловать твои губы, — он хитро мне подмигивает. — И те, что на лице, тоже.

Бесстыжие двадцать два. Никакого стеснения. Никаких предрассудков. Никаких надуманных проблем. Что в голове, то и на языке. Тотальная раскрепощенность.