Книга Никто не узнает, страница 85 – Татьяна Никандрова

Приникаю к ее губам, стремясь расслабить девушку нежным поцелуем, но и тут все печально — Карина напряжена и совершенно не расположена к ласкам. Коротко повернув голову, она увиливает от моего языка и прижимается щекой к моей груди. Словно маленькая испуганная девочка.

— Ты потрясающий парень, и мне было так хорошо с тобой…

— Так стоп! — отодвигаю ее за плечи и заглядываю в глаза. — Ты со мной на три недели или на всю жизнь прощаешься?

Говорю это полушуточной интонацией, но, если честно, мне совсем не смешно. Наоборот, даже как-то страшно от нарастающего дурного предчувствия.

— Ох, — Карина понурит голову и издает странный звук, похожий на всхлип. — Помнишь, я вчера ездила к гинекологу?

Голос у нее дрожит.

— Ну и? — холодея от закрадывающихся предположений, отзываюсь я.

— Во время обследования обнаружилась беременность.

Ой-ей.

Стоп-кадр.

Мир вокруг замирает. Звуки, доносящиеся из открытой форточки, стихают. Время останавливается.

А дальше — слоу-моушн.

Вот так люди теряют дар речи. Немеют нахрен не в силах вымолвить ни единого слова.

Таращусь на Карину, тупо хлопая глазами и безуспешно пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Хоть какое-нибудь мало-мальски эмоционально окрашенное междометие.

— Но ты ведь пила таблетки, — наконец удается прохрипеть мне.

— Пила, но они не сработали, — мрачно отзывается она.

— Это… Это мой ребенок? — совладав с первым шоком, интересуюсь я.

А что, если и правда мой?

Ведь, по словам Карины, она уже несколько лет на противозачаточных, и все это время от Олега не беременела… А вдруг мы с ней настолько подходим друг другу, что даже гормоны бессильны против нашей совместимости?

Знаю-знаю, звучит как бред человека с нулевыми знанием биологии, но все же… Есть же в этой жизни место чуду?

Нет, конечно, я ничего такого не планировал, но черт возьми! Это же ребенок! Живой, настоящий и главное — от любимой женщины! Что может быть лучше? Сейчас Карина уйдет от мужа, и мы…

— Уже неважно, чей, — она обрубает кислород моей только что родившейся мечте. — Я сделала аборт.

И вот, летя с небес, я ударяюсь об землю. Это, конечно, метафора, но тем не менее я действительно чувствую себя так, будто меня размазало по асфальту. Внутренности обвариваются кипятком нестерпимой боли, а сердце перестает биться.

— Ты сделала что? — одними губами переспрашиваю я.

— Ты слышал, — бросает Карина и, сложив руки на груди, устремляется на кухню.

— Почему ничего не сказала?! — внезапный прилив бессильной ярости обжигает кожу. — Почему не посоветовалась?!

Сжимая кулаки, я двигаюсь следом за ней.

— А с кем я должна была советоваться? С тобой или с Олегом? — зло бросает Карина. — Я ведь не знаю, кто отец!

— Ну так ведь можно же было сделать тест! — мой вопль больше похож на рев подстреленного животного. — И вообще… Какая разница, кто отец?! Это же в первую очередь твой ребенок, Карина!

— Богдан, — она резко понижает голос, отчего атмосфера в комнате из накаленной превращается в трагичную. — Я не хочу иметь детей. Ни от кого. Никогда. Понимаешь?

Вам знакомо это чувство? Когда твой мир крушится на ошметки. От него отлетает кирпичик за кирпичиком, ударной волной сносит стены… А ты стоишь и смотришь на это безобразие не в силах ни на что повлиять. Заживо горишь от испепеляющей безысходности, которая, подобно дикому зверю, разрывают на куски твое все еще живое, все еще бьющееся сердце.