Книга Не мой формат, страница 10 – Кира Северина

— Я заметил, — сказал он. — Поверь, яочень хорошо заметил.

Что-то в его тоне заставило меня на секунду замолчать. Не зло. Скорее устало. Как будто он и правда заметил — и не только отсутствие восхищения.

— Импровизируем, — буркнула я, чтобы сменить пластинку. — Я хорошо вру под давлением. Профессиональное.

— Вот этого, — сказал Макс, — я ибоюсь больше всего.

* * *

Пары выходили на сцену по очереди, и я, признаться, почти получала удовольствие. Бесплатный театр абсурда, и я в первом ряду.

Снежана с Гариком разыграли целый спектакль. Она «случайно» уронила платок; он поднял его в замедленной съёмке, будто платок весил центнер; оба уставились вдаль с таким значением, словно за их спинами вот-вот взойдёт не солнце, а спонсор. Снежана прижала руку к груди и сообщила стране, что поняла: это судьба, в первую же секунду. Гарик подтвердил, что тоже что-то понял. Что именно — уточнять не стали, и правильно сделали.

Зал хлопал. Снежана послала воздушный поцелуй. Себе.

Очкарик с напарницей довели до сцены свою сагу про кафе-библиотеку и окончательно запутались в том, кто кого первым заметил.

— Я увидел её у стеллажа с поэзией, — начал он вдохновенно.

— Это была кулинария, — поправила она.

— …У стеллажа с кулинарной поэзией.

Артур улыбался всё напряжённее, и улыбка его потихоньку приобретала качество гипса.

Та самая «семейная» пара отыграла свою историю знакомства так, будто давала показания на бракоразводном процессе: сухо, по фактам, с взаимными уточнениями «а вот тут ты привираешь». Это, как ни странно, оказалось самым честным выступлением вечера.

Я почти прослезилась.

От смеха.

— А теперь, — наконец пропел Артур, и в голосе его прорезалось облегчение пополам с предвкушением, — Вероника и Максим! Расскажите стране, как вы нашли друг друга.

Свет. Камеры развернулись. Сердце из лампочек на стене запульсировало чаще, заботливо подсказывая зрителю, что вот сейчас будет нежно.

Макс взял меня за руку — тепло, уверенно, напоказ. Я улыбнулась так, будто всю сознательную жизнь готовилась именно к этому моменту.

«Только не спасение из горящего здания, — мысленно взмолилась я. — Только не».

— Это, — начал он, глядя мне прямо в глаза, — долгая история.

«Горящее здание. Сейчас будет горящее здание».

— Она написала обо мне. Ещё до того, как мы встретились. Целую статью.

Зал притих. Я застыла. Он что, серьёзно собрался…

— Я прочитал её всю, — продолжил Макс, не отпуская ни моей руки, ни моего взгляда. Голос ровный, низкий, без единой фальшивой ноты — и я с ужасом поняла, что играть он умеет не хуже меня. — От первого слова до последнего. Несколько раз. Не мог остановиться. Всё думал: кто эта женщина, которая видит меня воттак.

«Так» — это «насквозь и без капли жалости», вообще-то.

Я лично это «так» затачивала три вечера.

Но в его исполнении оно прозвучало как признание в любви, и зал тихо, синхронно растаял. Где-то слева ахнула Снежана — от злости, готова поспорить на весь гонорар.

И тут — я даже не успела засечь момент — я поймала себя на том, что играю в ту же игру. Хуже того: что играю с удовольствием.

— А я, — услышала я собственный голос, спокойный и глубокий, — написала ту статью, потому что не могла выкинуть его из головы. Целую неделю. Это страшно мешало работать.