Книга Не мой формат, страница 72 – Кира Северина

Их новые, отвергнутые партнёры переглянулись с нескрываемым облегчением — кажется, обоих наконец-то выпустили из чужого восемнадцатилетнего брака на свободу.

А я подумала, что вот это, пожалуй, и есть моя любимая пара на всём шоу. Два человека, которые три недели делали вид, что хотят развестись, лишь бы не признаться, что не могут друг без друга.

Знакомо до боли. Я бы даже взяла у них интервью. Если бы сама не была ровно таким же клиническим случаем.

* * *

А потом вышел Денис.

И в студии стало тихо — потому что все помнили его исповедальню. «Поменял бы. На Веронику».

Денис подошёл к микрофону. Посмотрел на меня — спокойно, по-доброму, без всякой надежды. Потом перевёл взгляд на Снежану, которая сидела с видом королевы, снисходительно ожидающей, что уж её-то точно кто-нибудь да подберёт.

— Я мог бы, конечно, поступить умно, — сказал Денис размеренно. — Назвать Снежану. Остаться в игре. Безопасно, удобно, по расчёту. — Он сделал паузу. — Но знаете, я весь сезон был безопасным вариантом. Удобным. Запасным. И мне, честно говоря, надоело.

Снежана перестала улыбаться.

— Поэтому я не выберу никого, — спокойно закончил Денис. — Я не встану в пару по расчёту — даже ценой вылета. Хватит с меня чужих половинок. Я лучше уйду один и свободный, чем останусь притворяться. — Он повернулся ко мне и слегка поклонился. — Вероника, было честью получать от тебя током за избыток вежливости. Найди уже своего невыносимого. Он, по-моему, сейчас лопнет.

Я засмеялась сквозь совершенно неуместно подступившие слёзы.

— Уходи красиво, Денис. Ты обещал.

— Я всегда держу слово, — сказал он. — В этом моя трагедия.

И сел. Не выбрав никого. Сам. По собственной воле.

А Снежана осталась сидеть одна.

* * *

— Что ж, — Артур повернулся к ней, и даже его дежурный лоск чуть дрогнул. — Снежана. По правилам, тебя должен выбрать партнёр. Но Денис сделал свой выбор. Остаётся… — он оглядел зал, заранее зная ответ, — …кто-нибудь ещё хочет назвать Снежану?

Тишина.

Гарик, уже стоявший с чакра-девушкой, на всякий случай сделал вид, что увлечённо изучает потолок. Муж крепче обнял жену. Макс смотрел только на меня.

Никто. Её не выбрал никто.

И вот тут случилось то, чего я не ожидала. Снежана не заплакала. Не устроила сцену. Она поднялась — медленно, прямо, красиво, как сходят со сцены прима, а не отыгравшая статистка, — и улыбнулась залу так, будто это она всех бросает, а не её.

— Какая жалость, — сказала она безмятежно. — Столько мужчин — и ни одного с мозгами. — Она поправила волосы. — Ничего. Я не за этим пришла.

И, проходя мимо меня к выходу, наклонилась. Совсем близко. Так, чтобы слышала только я.

— Удачи с твоим гадом, Никусь, — шепнула она нежно. — Наслаждайся. Каждой минуткой.

Пауза. Улыбка.

— А я, пожалуй, на досуге напишу парочке знакомых. Расскажу, какая интересная редакторша кофемашин у вас тут завелась. И чем она по ночам занимается вместо работы. — Она выпрямилась. — Спичка у меня, Никусь. А порох — твой. Лежит в твоём же телефоне. Ждифейерверк.

И ушла. Под вежливые аплодисменты. С идеально прямой спиной. Унося с собой мою спокойную жизнь в маленькой сумочке от кутюр.

Я осталась сидеть, чувствуя, как по спине ползёт холод, не имеющий никакого отношения к студийным кондиционерам.

* * *