Книга Не мой формат, страница 73 – Кира Северина

А потом Артур повернулся ко мне.

И весь холод, вся Снежана, весь Лев Борисович с его дедлайном на секунду отступили, потому что настала моя очередь. Встать. Выйти. Назвать имя при всей стране.

Я вышла. Посмотрела на Макса — растрёпанного, нахального, с этой его единственной ямочкой и взглядом, в котором не было ни грамма картинки, одно только нетерпеливое, неприлично откровенное «ну же».

И я, гроза постановочной романтики, женщина, которая месяц пряталась за иронией, сказала просто:

— Макса. Я выбираю Макса. Тут, по-моему, и выбирать-то давно нечего.

Он встал прежде, чем я закончила. Дошёл до меня в три шага — те самые шаги, от которых комната всегда становилась меньше, — и при всей стране, без сквозняков, без слепых зон, без Гарика на стрёме, просто притянул меня к себе.

— Долго думала, — выдохнул он мне в висок.

— Картинку выгуливала, — ответила я. — Для контраста.

— Соболева.

— М-м?

— Больше никаких коридоров. — Он отстранился, посмотрел в глаза — серьёзно, без тени игры. — Я хочу тебя нормально. С дверью. Которая закрывается. Изнутри.

* * *

Дверь нашей — снова нашей — комнаты закрылась изнутри.

И впервые за все эти бесконечные краденые недели нам не нужно было ни торопиться, ни прислушиваться к кашлю за углом, ни считать минуты на чужую фантазию. Никакого алгоритма. Никакой Снежаны за стенкой. Никаких камер в слепых зонах — только мы, закрытая дверь и целая ночь, которую впервые можно было не красть, а просто прожить.

Он не набросился. Это было самое невыносимое и самое сладкое. После месяца урывками, наспех, у стенки — он вдруг стал медленным. Будто доказывал: теперь спешить некуда, ты выбрала меня вслух, при всех, и я никуда не тороплюсь.

— Эй, — тихо сказала я, когда он прижался лбом к моему лбу. — Ты чего такой… осторожный?

— Запоминаю, — сказал он. — Раньше всё было краденое. А это — впервые наше. По-честному. Хочу медленно.

Я хотела съязвить — по привычке, для защиты. Но впервые за весь сезон не стала.

Я просто притянула его ближе и позволила вести.

* * *

Он не торопился.

Провёл ладонями по моим рёбрам, словно впервые изучал их, и я невольно выгнулась ему навстречу, когда его пальцы скользнули ниже, обхватили мои бёдра и приподняли меня чуть выше на подушках. Я лежала под ним, полностью обнажённая, и он смотрел на меня так, будто мог позволить себе не прятать этого взгляда.

— Ты красивая, — тихо сказал он. — Не знаю, говорил ли я тебе это раньше.

— Говорил, — ответила я, и голос получился хрипловатым. — Но тогда ты был занят ещё и тем, чтобы меня бесить.

— А сейчас я занят тем, чтобы тебя трахать, — спокойно ответил он и провёл большим пальцем по моему клитору. Я вздрогнула. — И это, поверь, требует полного внимания.

Он опустился ниже, провёл языком по внутренней стороне бедра, потом ещё выше, и я почувствовала, как его дыхание касается самого чувствительного места.

Я непроизвольно раздвинула ноги шире, и он тихо, почти одобрительно хмыкнул.

— Вот так, Соболева

Я хотела что-то сказать, но в следующий момент его язык уже скользнул по мне — медленно, уверенно, с таким знанием, что у меня перехватило дыхание.

Он не спешил.

Лизал мягко, но глубоко, обводя клитор, иногда чуть прижимая губами, и я уже не могла лежать спокойно — выгибалась, хваталась за простыню, тихо, почти виновато стонала.