Книга Не мой формат, страница 83 – Кира Северина

Драма. Рейтинг. Месть.

Все бы поняли. Никто бы не осудил преданного мужчину за то, что он позволил обидчице споткнуться.

Я открыл рот, чтобы скомандовать.

И не смог.

— Шаг вперёд, — сказал я вместо этого.

Туда, где былочисто.

Она шагнула — слепо, доверчиво, в пустоту, опираясь только на мой голос. На голос человека, которого, по всем правилам, должна была бояться.

И я понял, что не уроню её. Не смогу. Хоть убей.

Я вёл её через всю эту дурацкую полосу и ненавидел себя за каждую команду.

«Левее. Стоп. Пригнись». Я говорил ледяным голосом — потому что голос я контролировал.

А руки — руки меня не слушались.

Когда надо было развернуть её, придержать, они делали это сами, аккуратно, бережно, как держат то, что нельзя разбить.

Я отдёргивал их сразу, зло, как от огня. Но в ту секунду, что они её касались, они всё помнили.

Все эти недели. Воду, высоту, темноту, закрытую изнутри дверь.

— Я доверилась тебе вслепую, — сказала она тихо, в темноту, не видя моего лица. — Хотя ты меня ненавидишь и мог уронить на каждом шагу. И ты ни разу не уронил.

«Замолчи, — думал я. — Просто замолчи, Соболева, потому что если ты скажешь ещё хоть слово этим голосом, я забуду, что должен мёрзнуть».

— Это называется профессионализм, — сказал я вслух. Холодно. Чтобы не сказать другого.

Соврал.

Конечно, соврал.

Профессионализм — это когда тебе всё равно.

А мне, чёрт возьми, не было всё равнони на одном из этих шагов.

* * *

Финишировали мы вторыми. Я ушёл, не дожидаясь результата, потому что ещё минута рядом с ней — и лёд бы дал трещину прямо в кадре.

А вечером было то, к чему я оказался не готов совсем.

Уходили Гарик с его чакра-девушкой.

Пары осталосьтри.

Их не выгнали в привычном смысле — они, кажется, ушли сами, по совокупности зрительских симпатий и собственного безмятежного нежелания бороться.

Встали, держась за руки, и объявили, что им и так хорошо, а финал пусть достаётся тем, кому есть что доказывать.

— Нам доказывать нечего, — сказал Гарик просто. — У нас совпали энергии. И вайфай дома хороший. Чего ещё надо.

Чакра-девушка кивнула, лучась нирваной.

Их проводили под самые тёплые за весь сезон аплодисменты — двух людей, которые единственные в этом гадюшнике умудрились ничего не сломать, никого не предать и просто быть счастливыми.

А потом Гарик подошёл ко мне.

* * *

— Слушай, — сказал он, и в руках у него была коробка. Большая. Я уже знал, что внутри. — Я тут это. Ухожу. А запасы остаются. Не пропадать же добру.

Он сунул мне коробку. Она была доверху набита протеиновыми батончиками.

Целоесостояние по внутренней валюте этого дома.

— Наследство, — торжественно пояснил Гарик. — Вся империя. Ты теперь главный по батончикам. И по караулу, если что, — он подмигнул. — Хотя караулить тебе вроде больше не за кем.

Удар был не нарочный. Гарик вообще не умел нарочно. Но попал он точнее, чем все сценаристы Марго вместе взятые.

— Спасибо, — сказал я, принимая коробку. Не знал, что ещё сказать.

— И вот ещё. — Гарик помялся. Потом вытащил из кармана отдельный батончик и протянул его мне — не из коробки, а как-то особенно, лично. — Этот — на чёрный день. У тебя он, похоже, как раз наступил.

Я взял.

— Гарик, — сказал я. — Можно вопрос? Раз уж ты уходишь.

— Валяй.

— Ты сегодня смотрел испытание. На доверие. — Я сам не понимал, зачем спрашиваю поплавка. — Как тебе… со стороны?