Книга Ариран, страница 107 – Айская

— Еще одно слово о ней, — тихо, почти ласково произнес Бэк, — и я забуду о своем обещании быть «хорошим парнем». Я выкину тебя из машины прямо здесь, привяжу к бамперу и посмотрю, сколько ты продержишься на скорости сто километров в час. Ты меня понял?

Киян затих, только злобно сверкал глазами из-под заплывших век. Бэк снова нажал на газ. Лика осторожно протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Бэк... — тихо позвала она. — Кулон. Ты сказал, он у тебя.

Он не сразу, но расслабил пальцы. Одной рукой он полез в карман и вытащил цепочку. Кулон был немного погнут, на нем виднелись царапины, но он был цел. Бэк вложил его в ладонь Лики.

— Прости, что он в таком виде, — глухо сказал он. — Я исправлю его. Или куплю новый.

— Не надо новый, — Лика крепко сжала украшение в кулаке, чувствуя, как металл согревается от её кожи. — Этот дороже любого другого.

Бэк ничего не ответил, но она заметила, как его плечи наконец опустились, а дыхание стало ровнее.

Машина неслась по узкой полосе дамбы, разрезая ночную мглу ядовито-белым светом фар. В салоне было так тесно от ненависти, что, казалось, еще секунда — и стекла лопнут. Бэк сжимал руль до хруста в суставах, а Лика, бледная и израненная, не сводила с него глаз, пытаясь найти в его суровом лице хоть каплю того спокойствия, которое им сейчас было жизненно необходимо.

Киян, скорчившийся на заднем сиденье, наблюдал за этой немотой через зеркало. Его лицо, превращенное в кровавое месиво, исказилось в предсмертном оскале. Пока Бэк и Лика тонули в глазах друг друга, он, превозмогая дикую боль, начал медленно, сантиметр за сантиметром, перетягивать связанные проволокой руки из-за спины под ноги. Суставы выли от напряжения, сталь впивалась в запястья, но яд в его сердце был сильнее боли.

— Какая трогательная сцена, — прохрипел Киян, наконец перекинув руки вперед. — Бэк, ты превзошел сам себя. Предал свою жену-инвалидку, наплевал на честь семьи — и ради чего? Ради этой русской бабы? Вот она, твоя «великая» любовь, дешевка.

Бэк почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Его челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.

— Заткнись, Киян, — процедил он, и этот голос был холоднее могильной плиты. — Если хочешь доехать до участка живым.

— А что, правда глаза колет? — Киян подался вперед, брызгая слюной. — Лика, ты хоть понимаешь, что он делает с теми, кто становится ему в тягость? Как только ты сломаешься, как только перестанешь быть красивой картинкой, он выкинет тебя, как старую ветошь. Инвалидки никому не нужны, Лика! Ты для него — просто временная замена!

— Завали свой хлебальник! — Лика резко обернулась, её глаза полыхали яростью. — Убери свой поганый язык обратно в дупло! Бэк, не слушай его, он специально тебя провоцирует! Не нужно было брать его в салон, нужно было швырнуть эту мразь в багажник!

Она вцепилась в руку Бэка, чувствуя, как его мышцы превратились в раскаленный металл. Машина начала вилять, когда Бэк на мгновение потерял концентрацию.

— Она права, Бэк, — расхохотался Киян, и в этом смехе не было ничего человеческого. — В багажнике мне было бы самое место. Но ты же у нас «герой». Только запомни, куколка: если ты завтра не встанешь на ноги, он найдет себе новую игрушку.

В этот момент Киян резко, со всей силы ударил обеими ногами в спинку водительского сиденья. Удар был такой силы, что Бэка бросило грудью на руль. Машина взвизгнула покрышками, уходя в неуправляемый занос.