Книга Ариран, страница 110 – Айская

— Твой отец убил моего мальчика! — кричал Бэк, срывая голос. — Он отнял у меня моё родную кровь! Теперь я отниму у него тебя!

В какой-то момент рука Бэка наткнулась на тяжелый, острый обломок гранита. Он схватил его, занося над головой. Киян в ужасе расширил глаза, осознав, что это последние секунды его жизни.

— Нет... подожди... — прохрипел он, захлебываясь собственной кровью.

— Жди его в аду! — выплюнул Бэк.

Первый удар камня пришелся в челюсть, превращая её в крошево. Второй — в лоб. Бэк бил снова и снова, пока крики не сменились влажным хлюпаньем. Он не мог остановиться. Камень опускался с глухим звуком, дробя кости черепа.

Когда Бэк наконец замер, тяжело дыша, под ним уже не было лица. Лишь бесформенное месиво из плоти, костей и серого вещества, медленно растекающееся по прибрежной гальке. Киян затих навсегда.

Бэк опустил руки, а затем швырнул окровавленный камень в реку. Он поднял голову к небу, и по его лицу, смешиваясь с грязью и чужой кровью, потекли слезы.

— Это за тебя, малыш... — прошептал он, содрогаясь всем телом.

Бэк сидел на коленях перед тем, что осталось от Кияна, и не мог отвести взгляда от своих рук. В свете луны кровь казалась черной, она забилась под ногти, пропитала рукава, липла к коже. Его била крупная, неуправляемая дрожь. Это была не дрожь от холода — это содрогалась сама его душа, осознавшая глубину падения.

В ушах, перекрывая шум реки, вдруг отчетливо зазвучал голос Лики:

«Не дай этой тьме сожрать тебя. Верни мне того Бэка, который смеялся со мной на аттракционах, который смотрел на мир так, будто в нем еще осталось что-то доброе...»

Бэк зажмурился, но образ не исчезал. Он видел её лицо, освещенное огнями парка, чувствовал вкус сладкой ваты и тепло её ладони. Тот Бэк был живым. Тот Бэк умел любить. А этот... этот человек только что превратил чью-то голову в кровавое месиво.

— Прости... — сорвалось с его потрескавшихся губ. Голос был едва слышным, надтреснутым. — Прости, Ариран... Я не смог, — он закрыл лицо окровавленными руками, размазывая грязь и чужую жизнь по своей коже. — Я не удержался. Они заставили меня... они вытащили из меня зверя, Лика.

Он беззвучно зарыдал. Плечи вздрагивали, из груди вырывались глухие, хриплые всхлипы. В этот момент он ненавидел себя больше, чем Кан Хуна. Он чувствовал, что вместе с жизнью Кияна он окончательно убил в себе того парня с аттракционов. Месть, о которой он так мечтал, не принесла облегчения — она лишь оставила после себя выжженную пустыню и запах железа.

«Как я посмотрю тебе в глаза, Лика? Как я коснусь тебя этими руками?»

Он медленно поднялся, пошатываясь. Ему хотелось упасть в эту реку и позволить течению унести себя, но он не мог. Он должен был закончить начатое. Не ради мести — ради того, чтобы Лика никогда больше не видела таких, как Киян или его отец. Даже если ради этого ему придется навсегда остаться в тени.

Глава 35

Шесть часов спустя.

Стерильная белизна больничной палаты казалась Лике издевательством. Запах антисептиков и мерный писк мониторов давили на виски, превращая реальность в вязкий, кошмарный сон. Она сидела на кровати, неподвижная, со спутанными волосами и ссадинами на лице, которые врачи едва успели обработать.

Миён сидела рядом, крепко сжимая её холодную ладонь. Она что-то шептала, пыталась напоить подругу водой, но Лика была не здесь. Она всё еще летела по асфальту, всё еще слышала тот страшный всплеск, который оборвал её жизнь на «до» и «после».