Книга Ариран, страница 66 – Айская

— Ты был прав... Черт возьми, отец, ты был абсолютно прав! — выплюнул Киян, и его лицо исказилось от ярости. — Эта русская девка и Бэк... они вместе! Бэк притащился к её дому на своей тачке. Сидел там, выжидал как верный пёс, а потом попёрся в подъезд с веником этих блядских роз!

Парень вскочил, не в силах усидеть на месте. Его трясло от переполнявшей его ненависти.

— Я ненавижу её! Эта рыжая тварь из России... она опустила меня ниже плинтуса! На тех гонках она не просто обошла меня, она растоптала мою репутацию! Она сделала меня на трассе, как сопляка! Моя репутация в дерьме, отец! Теперь каждый ублюдок шепчется у меня за спиной!

Киян подошел к столу отца и оперся о него руками, заглядывая Кан Хуну в глаза. Его взгляд был безумным, лихорадочным.

— Ты бы видел её лицо, когда я торчал там с оптикой, наблюдал за каждым её шагом. Видел, как она мечется по квартире, как пугается собственной тени. Я хочу отомстить ей за тот позор на трассе. Я хочу припугнуть её так, чтобы она мочилась под себя при моем имени! Или... или просто разуродовать её смазливое личико.

Кан Хун медленно поднял глаза от бумаг. В его холодном, расчетливом взгляде не было ни капли родительского тепла — только лед и железная воля.

— Сядь, Киян, — тихо, но властно произнес он. — И закрой рот. Ты не тронешь девчонку. Пока не тронешь. Она идеально вписывается в мой план. Она — наш главный рычаг давления на Бэка. С её помощью я заставлю его сняться с выборов.

— Да к чёрту твои выборы! — взревел Киян, ударив кулаком по столу. — Девка выставила меня посмешищем! Мое имя в грязи!

— Замолчи, — ледяным тоном произнес старший Чховен. — Твоя уязвленная гордость не стоит и цента в той игре, которую я веду.

— Она растоптала моё имя! Я должен вернуть долг! — снова как потерпевший закричал парень.

— Твоё имя, Киян, принадлежит моей семье. А значит — мне! Я повторюсь, ты не трогаешь девчонку! Твои детские обиды не стоят кресла мэра Сеула. Бэк когда-то потерял семью. Он знает, каково это — хоронить тех, кого любишь. И он сделает всё, чтобы эта девчонка осталась жива. Она — его слабость. Что касается двух других кандидатов, считай что их нет.

Киян нахмурился, его ярость сменилась искренним недоумением. Он медленно опустился обратно в кресло.

— Откуда... откуда ты знаешь, что он потерял семью? Бэк никогда об этом не распространялся. Его досье чистое.

Кан Хун замолчал. Он медленно потянулся к дорогой сигарете, чиркнул золотой зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Клубы сизого дыма окутали его лицо, делая его похожим на демона из старых легенд. Прошло не менее минуты, прежде чем он заговорил.

— Пятнадцать лет назад... — глухо начал Кан Хун, глядя куда-то сквозь сына. — Я был молодым, бесстрашным и глупым. В ту ночь я сильно выпил на одной тусовке и сам сел за руль. Скорость была бешеной. На красном свете на перекрестке я влетел в машину...

Кан Хун стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его голос оставался пугающе ровным.

— В той аварии погибли двое. Молодая девушка и её шестимесячный сын. Мой отец — твой дед — быстро всё уладил. В тюрьму вместо меня сел другой человек, которому твой дед щедро заплатил. Тогда отец запретил мне даже интересоваться именами погибших. «Забудь их фамилию, их нет», — сказал он мне. — Отец от греха подальше сразу отправил меня учиться за границу.