Книга Изящная ложь, страница 6 – Ана Карана

— Люблю, — шепчу ласково, вкладывая в это слово безграничную благодарность за то, что жена всё ещё рядом со мной.

Милана расстёгивает пуговицу на моих джинсах и забирается ладонью в боксеры. Сдавливает член так, что я охаю от боли и удовольствия одновременно.

— А если... если вдруг разлюбишь? Ты мне скажешь? — она плавно двигает рукой, лишая меня способности ясно мыслить.

— Что ты... несёшь?

— Ты ведь не изменишь мне?

Вопрос хлёстко ударяет куда-то под дых. Убираю ладонь с мягкой груди Миланы и отстраняюсь, чтобы смотреть жене в лицо. Она пристально глядит на меня своими огромными, как у лани, голубыми глазищами с густыми ресницами. В них я чётко распознаю подозрение.

Бог ты мой. Что за вопрос такой? Это она у меня спрашивает? Был бы я тем собой, что махом взбирался на скалодром, проплывал километр в бассейне, тягал железо в спортзале, а потом ещё трахался будто в последний раз, я бы ещё понял её опасения. Теперь же вопрос жены звучал если не глупо, то, как минимум, странно.

Хрипло выдыхаю и освобождаю свою руку из плена ног Миланы. Она замирает, продолжая держать меня за член. Твою мать, не в такой позиции надо вести подобные беседы.

— Откуда это у тебя в голове? — дёргаю бровью, продолжая смотреть жене в глаза. Они в мгновение сузились, а губы поджались.

— Ответь на вопрос, — требует Милана, сжимая член сильнее. Это заставляет меня рыкнуть.

— Во-первых, я тебя не разлюблю, — говорю строго. — Во-вторых, да. Я тебе скажу. И надеюсь в этом вопросе на взаимность. В-третьих, если сожмёшь мой член ещё крепче, наша не такая уж разнообразная сексуальная жизнь закончится вовсе.

Милана несколько секунд хлопает ресницами, видимо, размышляя, устраивает ли её такой ответ. Потом всё же расслабляется, размякает в моих руках и прижимается теснее к груди. Я умещаю подбородок на макушке жены.

Что это, мать его, такое было? Так-то у меня куда больше поводов ревновать Милану и подозревать в измене. Особенно после её чёртовых объятий с начальником.

Вообще-то я уже думал о таком. Не раз представлял, как моя женщина становится не моей под сильным здоровым мужчиной. Как стонет от удовольствия. Ну зачем я ей? Только жизнь ломаю. Мне бы собраться с духом и освободить жену, подать на развод, но... Но я цеплялся за неё, как за единственный повод продолжать свою жизнь. Малодушно? Определённо.

Мы сидим с Миланой в тишине, слушая дробь дождя и редкие раскаты грома. Прохладные капли иногда долетают до нас из открытого окна, но я сразу же смазываю их большим пальцем с рук и лица Миланы.

Обнимаю жену крепче. Её близость пьянит, точно я впервые дорвался до её тела. Будто бы никогда его не знал, хотя знал наизусть каждый изгиб. Все созвездия родинок на лопатках и линии растяжек на бёдрах, похожие на преломления солнечных лучей в морских волнах.

А сейчас, когда я не могу сделать с этим телом всё, что хочу, Милана кажется мне недосягаемой. И оттого такой потрясающе привлекательной.

Остаток вечера мы проводим с Миланой сначала за ужином, потом в постели. Она по обыкновению сверху, делает всё за двоих. Наловчилась обращаться с моим покалеченным телом так, чтобы моё самомнение страдало по минимуму. Даже стонет громко, будто я и впрямь охренительный любовник. Когда-то — безусловно, но не теперь. Однако в этих полунаигранных стонах была вся моя жена. Наверное, ей так проще воспринимать меня-инвалида, создавая для нас общую иллюзию полноценного секса. Полноценной семьи.