Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 39 – Ирина Суздалева

По идее, я должна расстроиться. Должна почувствовать хоть что-то — жалость, сострадание, страх за жизнь человека, которого когда-то считала родным. В конце концов, Кристина — моя племянница, кровь от крови, плоть от плоти. Я нянчилась с ней, кормила с ложки, водила по врачам, платила за обучение, устраивала на работу.

Но… я ничего не чувствую.

Внутри пустота, тишина, никакой боли, никакого сожаления.

Может, это карма? Может, Вселенная решила наказать Кристину за то, что она сделала со мной? За предательство, за ложь, за то, что она спала с моим мужем, пока я лежала в больнице и боролась за жизнь? За то, что строила свое счастье на моих руинах, ни разу не оглянувшись, не спросив, как я, не сказав “прости”?

Хотя… да какая разница?

Кристина — взрослый человек. Она сделала свой выбор три года назад. Она выбрала Льва — мужчину, который бросил больную жену, который не умеет любить, который умеет только брать. Она выбрала его — и все последствия этого выбора теперь лежат на ней. На мне их нет. Никакой ответственности за чужой выбор я нести не обязана.

— Вы расстроены? — спрашивает Андрей Викторович, прерывая мои мысли.

— Нет, — отвечаю честно. — Не расстроена. И даже не удивлена. Кристина всегда жила по принципу “хочу все и сразу”. Ей никто никогда не должен был мешать и все вокруг обязаны помогать. Мы столько времени не общались, а она ни на йоту не изменилась. Пришла, потребовала, надавила. Думала, я испугаюсь, что она умрет, и побегу сдавать анализы.

— А вы?

— А я — нет. Пусть ищет других доноров.

Андрей Викторович смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Оценивает меня, пытается понять, действительно ли я такая холодная или просто притворяюсь. Но я не собираюсь ничего объяснять и доказывать… ни ему, ни себе.

— В любом случае, — говорит мужчина наконец, — вас болезнь вашей племянницы никаким образом не касается. Даже с учетом того, что вы родственники. Даже с учетом того, что у нее такая же редкая группа крови, как и у вас, как и у вашего бывшего мужа. Как я уже сказал, с одной почкой донором не становятся. Это не обсуждается. — Помолчав секунду-другую, он продолжает: — Врачи уже назначили Кристине препараты для поддерживающей терапии. Иммуносупрессоры, чтобы замедлить разрушение костного мозга. Гормональные средства, чтобы стимулировать выработку клеток крови. Трансфузии — переливания эритроцитарной и тромбоцитарной массы. Это поможет… на время замедлит прогрессирование болезни, но не решит проблему. Пересадка нужна в любом случае — либо от родственного донора, либо от неродственного, из международного банка. Но неродственного донора найти сложно — по статистике, шанс совместимости с неродственным донором составляет от одного до десяти процентов. У родственного, конечно, выше, но… — Андрей Викторович пожимает плечами, не договаривая, но я и так все понимаю.

Думаю о том, как все сложно и запутано. Кристине же четыре месяца назад врачи поставили диагноз. Она могла начать искать донора еще тогда, могла обратиться в международные банки, могла попросить помощи у других родственников. Но девушка почему-то не сделала этого… или сделала, но не нашла. И теперь пришла ко мне — как к последней надежде. Потому что я — тетя. Потому что я — та, кто никогда не отказывал. Потому что я — та, кто вырастила ее как дочь.