Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 45 – Ирина Суздалева

Я чувствую это раньше, чем вижу — по коже пробегает дрожь.

— Что вы делаете? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Исправляю технику, — произносит он чуть ли не шепотом.

— Я могу сама, — пищу. Черт, я действительно пищу.

— Можете, — в голосе мужчины не слышится ни доли сомнения. — Но пока не получается.

— Очень тактично, — качаю головой.

— Зато честно, — выдыхает он мне в макушку, а я подскакиваю.

Андрей Викторович становится совсем близко. Настолько близко, что его грудь касается моей спины, и я мгновенно перестаю дышать.

Все вокруг будто отдаляется — музыка, смех, грохот шаров, голоса людей. Остаются только ощущения от мужского прикосновение. Тепло тела Андрея Викторовича, которое проникает через тонкую ткань моего платья. Его дыхание у моего виска. Мужская рука, которая осторожно ложится поверх моей, направляя пальцы в отверстия шара.

Сердце начинает колотиться так сильно, что мне кажется — Андрей Викторович услышит.

Обязательно услышит.

— Дышите, — тихо говорит он.

— Я дышу.

— Нет.

Хочется спорить, но я слишком быстро понимаю, что мужчина прав.

Воздух действительно застрял в легких. Ком подступил к горлу, руки стали ватными, а тело — слишком живым, слишком чувствительным, слишком моим, хотя я столько лет старалась забыть, что оно вообще умеет хотеть чего-то, кроме покоя и безопасности.

— Просто расслабьтесь, — говорит Андрей Викторович у самого уха. — На секунду. Не думайте о том, что было. Не думайте о том, что будет. Не думайте обо мне, если это мешает. Думайте только о движении.

Не думайте обо мне.

Как будто это возможно, когда мужчина стоит за спиной, прижимаясь ко мне грудью, когда его ладонь лежит на моей талии, когда пальцы второй руки накрывают мои, когда от него пахнет холодным воздухом, дорогим одеколоном и чем-то теплым, человеческим, настоящим.

Закрываю глаза.

Всего на мгновение.

И вдруг понимаю, что действительно забываю.

Сначала исчезает Кристина. Ее голос, ее слезы, ее обвинения, ее “ты должна” растворяются где-то на краю сознания, словно их заглушает шум боулинга. Потом уходит Лев — его серые глаза, его холодное “ну… не болей”, его рука, когда-то такая родная, а потом ставшая чужой. После этого отступает болезнь, страх за почку, больничные стены, таблетки, ограничения, бесконечная необходимость беречь себя так, будто я хрустальная.

Остается только тепло за моей спиной.

Только мужская рука на моей талии.

Только мое сердце, которое почему-то бьется уже не от страха.

— Вот так, — шепчет Андрей Викторович. — Теперь шаг. Не спешите. Я рядом.

Слова мужчины почему-то бьют сильнее любого признания.

Я рядом.

Лев тоже когда-то был рядом. Говорил, что никогда не бросит… что я его жизнь… что мы справимся со всем. А потом ушел, когда я стала слабой, больной, неудобной. Именно поэтому нельзя верить словам. Нельзя. Нельзя снова позволить мужчине стать опорой, потому что если он отойдет, ты рухнешь.

Но Андрей Викторович сейчас не обещает вечность.

Он просто держит меня за талию и направляет мою руку.

И этого оказывается достаточно, чтобы я сделала шаг.

Потом еще один.

Мужское тело движется вместе с моим. Плавно. Уверенно. Так, будто мы делали это сотню раз, будто он знает мой ритм, мое дыхание, мою дрожь. Шар становится не таким тяжелым. Пальцы перестают цепляться. Кисть мягко идет вперед, ведомая его рукой.