Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 57 – Ирина Суздалева

— Да.

— Зачем?

Андрей смотрит так, будто вопрос странный:

— Потому что пригласил тебя на ужин.

Ну конечно.

Все просто.

А у меня внутри опять начинает дрожать какая-то опасная, давно замороженная часть. Та самая, которая когда-то верила, что забота — это не преддверие боли, а нормальная человеческая нежность.

Нина Павловна проводит нас к столику у окна. На столе уже стоит графин с водой, маленькая вазочка с веткой эвкалипта и белая свеча в стеклянном подсвечнике. Никакой роскоши. Никакого пафоса. Только чистая скатерть, теплый свет, приглушенные голоса посетителей и запах домашней еды, от которого в груди становится чуть свободнее.

— Я приготовила овощной крем-суп без сливок, курицу с травами и гречку с грибами, — Нина Павловна ставит передо мной тарелку и смотрит строго, почти по-матерински. — Андрей сказал, что вам нельзя много соли и тяжелого. Надеюсь, угодила.

Смущение накрывает так резко, что хочется спрятаться за букетом.

— Спасибо. Правда. Не нужно было так стараться.

— Нужно, — спокойно возражает женщина. — Когда человек приходит к нам в дом, даже если дом у нас в виде кафе, он должен уйти сытым. И живым, желательно.

Не выдерживаю и смеюсь.

Коротко.

Тихо.

Но искренне.

Андрей смотрит на меня с едва заметной улыбкой, и в его взгляде появляется такое теплое удовлетворение, будто этот мой смех — отдельное достижение вечера.

— Видишь? — Нина Павловна довольно кивает сыну. — Я же говорила, сначала женщину надо накормить, а потом уже пугать своими серьезными разговорами.

— Я ее не пугаю.

— Андрюша, ты молча пугать умеешь. Весь в отца.

Мужчина закрывает глаза на секунду, будто собирает терпение, а мне становится неожиданно легко. Так странно легко, что даже имя Льва, выключенный телефон и его настойчивые звонки отступают куда-то на задний план. Здесь пахнет едой, яблочным пирогом и чем-то домашним. Здесь мама взрослого сильного мужчины называет его Андрюшей, и он терпит, хотя руководит целой больницей и выглядит так, будто может взглядом заставить ординаторов выучить все протоколы наизусть.

Нина Павловна уходит к другим гостям, а мы остаемся вдвоем.

Первые несколько минут едим почти молча. Суп оказывается таким вкусным, что приходится признать поражение. Горячий, мягкий, с легким вкусом печеной моркови и трав. Никакой больничной пресности, хотя по составу почти диетический. Вот что значит человек умеет готовить. Не то что я, которая в последние годы питается по принципу “лишь бы не умереть у рабочего стола”.

— Вкусно? — Андрей наблюдает слишком внимательно.

— Очень, — признаюсь неохотно. — Но если ты сейчас скажешь, что надо есть регулярно, я уйду.

— Не скажу.

— Правда?

— Скажу позже.

— Невыносимый человек.

— Зато честный.

Опять улыбаюсь. Что за вечер такой? Смеюсь, ем, сижу напротив мужчины, который привез меня к своей маме, и не чувствую желания немедленно сбежать. Где-то в голове, конечно, пищит тревожная сирена. Рано. Опасно. Нельзя. Ты уже один раз поверила красивому мужчине, и чем закончилось? Правильно, диализом, разводом и родственниками, которые решили, что тебя можно разобрать на запчасти.

Но другая часть меня молчит.

Слушает Андрея.

Смотрит, как он снимает часы и кладет рядом с тарелкой, как берет стакан воды, как чуть хмурится, когда отвечает на сообщение из больницы, и сразу кладет телефон экраном вниз, возвращаясь ко мне полностью. Не наполовину. Не между делом. Полностью.