Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 6 – Ирина Суздалева

— Ты заснула, что ли? — спрашивает Лев с требовательными нотками в голосе.

Я не хочу его видеть. Не хочу с ним разговаривать. Не хочу даже быть рядом с этим человеком. Вот только даже несмотря на все мое нежелание хоть как-то взаимодействовать со Львом, мои веки сами по себе распахиваются, а взгляд приковывается к лицу мужа — к потрясающему, родному лицу, в которое я когда-то влюбилась без памяти.

И отвести глаз никак не получается.

Боль, которая весь день существовала где-то на фоне, вспыхивает новой яркой вспышкой. Она резко прожигает грудь, горло, глаза. Заставляет задохнуться.

Прохожусь ногтями по ладоням, сжимаю их так сильно, чтобы не разреветься прямо здесь сейчас. Не хочу показывать слабость. Не хочу быть жалкой. Мне нужно остаться сильной… просто сильной, такой, какой я была раньше.

Но это так трудно, когда перед тобой одновременно родной и чужой человек. Так трудно, когда перед тобой предатель, которого ты когда-то настолько сильно любила, что спасла ему жизнь ценой своей.

Тяжело вздыхаю. Легкие наполняются воздухом до самого основания. Даю себе мгновение на то, чтобы собраться с силами, а потом медленно сажусь на кровати. Подтягиваю колени к груди, обнимаю их руками. Смотрю на Льва — прямо, не отводя взгляда.

— Нет, — говорю тихо. — Не заснула.

Муж хмурится. Трет шею — он делает так, когда нервничает или не понимает, что происходит.

— Тогда чего молчишь? — наклоняет голову, пытаясь заглянуть мне в глаза прежде, чем снова посмотреть на меня сверху вниз.

В груди там, где была пустота, появляется открывается рана. Кровоточащая. Болезненная. Заставляющая меня испытывать самую настоящую агонию.

Судорожно вздыхаю, чтобы хоть как-то потушить огонь внутри. Не получается. Ну и ладно.

— Потому что не знаю, что тебе сказать, — произношу глухо, надломлено. — Возможно, я не доживу до нашего развода.

Лев резко поднимает голову. В его серых глазах что-то мелькает. Испуг? Вина? Или просто отражение лампы над моей кроватью?

— Не говори ерунды, — роняет он жестко.

— Но для тебя такой расклад событий будет идеальным, правда? — в моем голосе нет злости. Только усталость. Такая глубокая, что, кажется, она старше меня самой. — Лучший из возможных. Не пришлось бы возиться с судом и разделом имущества. Не пришлось бы сталкиваться со всеобщим осуждением из-за того, что бросил больную жену. Не пришлось бы оправдываться, почему ты живешь с почкой этой самой жены, когда она находится на присмерти. Раз — и все проблемы решины. Ты же об этом мечтаешь?

Лев недовольно поджимает губы. Его рот превращается в тонкую бледную полосу, желваки напрягаются на скулах и начинают играть на щеках. Муж смотрит на меня сверху вниз — с высоты своего роста, с высоты своего здоровья, с высоты своего предательства. Долго смотрит, кажется, проходит целая вечность, прежде чем он жестко выпаливает:

— Да что ты такое говоришь?! Я никогда тебе зла не желал. Никогда!

Смотрю прямо в глаза “обидчику”, который искренне верит в собственную правоту, и вижу, как в них мелькает досада. Не сомневаюсь, Лев считает, что я сошла с ума, раз говорю нечто подобное. Уверена, ему кажется, что я веду себя некрасиво, неблагодарно, неправильно. Как будто это я должна перед ним извиняться за то, что посмела заболеть и стать для него обузой.