Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 76 – Ирина Суздалева

И где-то на краю всего этого безумия постоянно маячит Андрей.

Он обещал помочь.

Он ведь сказал, что все узнает сам. Что разберется. Что подождет. И, возможно, если бы я просто написала ему одно сообщение, мужчина появился бы рядом уже через полчаса. Спокойный, уверенный, в темном пальто, с этим своим тяжелым взглядом, от которого внутри сначала хочется спрятаться, а потом, наоборот, выйти из укрытия.

Но я не могу… не могу обратиться к нему за помощью… не могу переступить через себя.

Да что ж такое, Алла? Взрослая женщина, а ведешь себя как испуганная девочка, которой подарили конфету, а она уже ищет, где в ней яд.

Но я боюсь. До чертиков боюсь, что все повторится. Что помощь окажется не просто помощью. Что за ней будут условия. Требования. Контроль. Сегодня он решит проблему с Дмитрием, завтра решит, с кем мне разговаривать, послезавтра — как жить. Лев тоже когда-то говорил, что заботится, что ему виднее, что я слишком устала, слишком эмоциональна, слишком не понимаю, как устроен мир.

И я верила.

Вот в чем беда.

Я умею верить мужчинам, когда очень хочу.

А Андрею поверить хочется так сильно, что становится страшно.

За несколько дней он стал для меня кем-то невероятно важным. Смешно. Глупо. Почти стыдно. Ну что там было? Больница, боулинг, ужин у его мамы, теплоход, поцелуй, чай на моей кухне и ссора. Несколько дней. Всего несколько дней. Но я скучаю по его голосу. По тому, как он смотрит. По тому, как не торопит. По тому, как в его “дыши” почему-то улавливается больше заботы, чем во всех красивых словах Льва за последние годы.

И это пугает сильнее Дмитрия.

Потому что с Дмитрием понятно, как бороться. Документы. Записи. Юристы. Доказательства. А что делать с мужчиной, который становится важным слишком быстро, я не знаю.

После очередного затяжного совещания понимаю, что в кабинете задохнусь. Сотрудники расходятся по местам, Мария еще что-то говорит про перенос сроков, Лена пытается сунуть мне распечатку звонков, но я только качаю головой.

— Потом, — говорю, беря пальто. — Мне нужно пройтись.

На улице холодно. Парк рядом с офисом выглядит серым и уставшим, как будто тоже пережил несколько неприятных деловых звонков и теперь не понимает, как жить дальше. Деревья стоят почти голые, мокрые ветки чертят по небу темные линии, дорожки блестят после дождя, на лавках собираются капли. Воздух пахнет сырой листвой, землей и кофе из ларька у входа.

Иду медленно, крепче запахивая пальто. Каблуки стучат по плитке, сумка бьет по бедру, в голове мечутся мысли.

Что если самой связаться с Дмитрием?

Нет. Это последнее дело.

Что если публично выложить записи?

Опасно. Ударит по фирме еще сильнее.

Что если собрать клиентов и предупредить их?

Будет выглядеть как паника.

Что если закрыть часть проектов, переждать, сократить расходы?

Тогда пострадают люди. Мои люди. Лена с ипотекой. Мария, которая одна тянет мать. Ребята из визуализации, у которых семьи, кредиты, дети, больные родители. Если со мной что-то случится, если фирма рухнет, это будет не только моя беда. Многие потеряют работу. Им придется искать новое место, объяснять, почему ушли, начинать заново. А я обещала себе, что моя фирма будет крепостью не только для меня.

Вот только крепость трещит.

Сажусь на лавку под мокрым кленом и закрываю глаза. Ветер трогает волосы, холод пробирается под воротник, пальцы мерзнут даже в перчатках. Раньше парк помогал сосредоточиться. Здесь можно было пройтись, выдохнуть, разложить проблему по полочкам. Но сейчас полочки рушатся вместе со стенами.