Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 96 – Ирина Суздалева

Андрей смотрит на меня серьезно. Так серьезно, что дыхание сбивается.

— Не надо извиняться. Теперь я особенно хорошо понимаю, почему ты не доверяешь мужчинам, — он переводит взгляд на дверь, за которой увели Льва. — Но недоверие к ним не значит, что я не достоин твоего доверия. Я не Лев. Не Дмитрий. И не кто-то из тех, кто привык брать, ломать и называть это любовью.

Ком подступает к горлу.

— Я не смогу начать быстро доверять.

— Я заметил.

— И могу испугаться.

— Тоже заметил.

— И могу снова начать отталкивать.

— Тогда буду напоминать тебе, что я рядом, — Андрей наклоняется ближе и берет мою ладонь в свою. — Алла, он едва не забрал твою жизнь. Я хочу помочь тебе ее вернуть. Не просто вытащить из этой палаты, не просто проследить за анализами, не просто отвезти домой. Вернуть. Понимаешь?

Смотрю на наши руки.

Мужские пальцы обхватывают мои надежно, но не больно. Не держат силой. Не сжимают до белых костяшек. Просто дают опору, от которой почему-то хочется перестать бороться.

— Согласна попробовать начать новую жизнь со мной? — тихо спрашивает Андрей.

Сердце делает какой-то невозможный рывок.

Я смотрю на Андрея, на усталое лицо, на темные круги под глазами, на напряженную линию рта, на мужчину, который появился в самый страшный момент и не потребовал ничего, кроме моего доверия. И вдруг понимаю, что больше не хочу жить только прошлым. Не хочу измерять каждого мужчину поступками Льва. Не хочу считать любовь ловушкой только потому, что однажды попала в капкан.

Страшно.

До чертиков страшно.

Но жить все время в страхе еще страшнее.

— Да, — выдыхаю, чувствуя, как слезы снова катятся по щекам. — Согласна.

Два года спустя

Музыка в маленьком семейном кафе играет негромко, почти по-домашнему, и почему-то именно это окончательно выбивает меня из равновесия. Не белое платье, которое мягко шуршит по коленям. Не кольцо на пальце, к которому я никак не могу привыкнуть, хотя сама же сегодня сказала “да” так уверенно, будто всю жизнь только этого и ждала. Не теплые ладони Андрея на моей талии, пока он ведет меня в медленном танце между столами, заставленными тарелками, свечами, цветами и смешными салфетками с золотой окантовкой.

Выбивает именно музыка.

Тихая, нежная, живая.

Под нее невозможно держать оборону. Под нее хочется закрыть глаза, уткнуться лбом в плечо мужа — уже мужа, господи, моего мужа, — и наконец-то признать, что я счастлива.

У нас все не идеально. Иногда мне становится страшно. Иногда я просыпаюсь среди ночи и прислушиваюсь к собственному телу, проверяя, не болит ли поясница, не дрожат ли руки, не кажется ли мне, что где-то снова пищит больничный аппарат. Но я счастлива. По-настоящему. Так, как, казалось, уже никогда не получится.

— Ты опять думаешь слишком громко, — Андрей наклоняется к моему уху, и его тихий голос касается кожи теплее любого поцелуя.

— Неправда.

— Правда, — мужчина улыбается уголком губ, и я чувствую эту улыбку, даже не глядя на него. — У тебя на лице сейчас написано: “Сейчас я все испорчу мыслями”.

— Очень смешно.

— Я не смеюсь. Я диагностирую.

Поднимаю голову и смотрю на мужа. На нем темный костюм, белая рубашка, чуть расслабленный узел галстука. Заглядываю в серые глаза Андрея, в которых за два года слишком часто… очень часто видела собственное отражения… так часто, что иногда становилось страшно. Андрей стал для меня привычкой. Хорошей. Теплой. Невероятной. Той самой, от которой не хочется лечиться.