Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 93 – Ирина Суздалева

— Что происходит? — Лев делает шаг назад, но тут же будто вспоминает, что должен выглядеть сильным и расправляет плечи. — Объяснитесь, что здесь творится! — отчеканивает бывший муж.

— Происходит задержание, — спокойно отвечает второй мужчина и поправляет манжету белого халата. Голос у него ниже, суше, чем у Андрея. В нем нет ни капли жалости. — А творится ровно то, что вы сами себе устроили.

— Вы! — Лев вдруг кидается к нему, но один из полицейских тут же выставляет руку, останавливая бывшего на полпути. — Вам же заплатили! Вам заплатили, чтобы вы провели операцию, а теперь вы решили соскочить? Да вы понимаете, с кем связались?!

Я смотрю на Льва и почему-то не могу поверить, что когда-то любила этого человека. Вот этот мужчина, дергающийся, злой, испуганный, с перекошенным лицом и глазами, в которых вместо любви, вместо вины, вместо хоть какого-то человеческого чувства плещется только паника, когда-то был для меня всем. Я отдала ему почку. Спасла жизнь. Верила, что он — мой дом.

Господи, какая же я была дура.

— Я не идиот, чтобы участвовать в уголовном деле, — холодно произносит мужчина, похожий на Андрея, и складывает руки на груди. — И уж точно не настолько идиот, чтобы оперировать девушку своего брата по липовым документам и после похищения человека. Вам еще очень повезло, что та дрянь, которой вы накачали Аллу Сергеевну, не навредила ее почке. Мы ждали, когда вы признаетесь сами. Дождались.

Воздух застревает в груди.

Накачали.

Значит, я не ошиблась. Значит, мутная слабость, проваливающаяся темнота, ватный язык, ужасное ощущение, будто тело перестало мне принадлежать, — все это не нервы, не усталость, не моя больная фантазия. Меня действительно опоили. Усыпили. Привезли сюда, чтобы забрать костный мозг для Кристины, будто я не человек, а расходный материал, который можно разрезать, использовать, а потом выбросить.

Андрей оказывается рядом со мной так быстро, что я даже не успеваю моргнуть. Он садится на край кровати, бережно берет мое лицо в ладони и заглядывает в глаза. Его пальцы теплые. Настоящие. Живые.

— Алла, — тихо зовет он. — Как ты себя чувствуешь?

Именно в этот момент ломаюсь окончательно.

Мне больше не страшно, не больно, но то, с какой тревогой смотрит на меня мужчина, которого я игнорировала, задевает за живое. Андрей смотрит на меня не как на проблему, не как на пациентку, не как на женщину, которую нужно срочно спасать ради красивой роли героя, а как на меня. Просто на меня. На Аллу, которая до последнего пыталась держаться, а теперь больше не может.

Слезы сами срываются с моих глаз.

Сначала одна. Потом вторая. Потом их становится слишком много, и я уже не пытаюсь их останавливать. Просто вцепляюсь пальцами в рукав Андрея, будто если отпущу, меня снова утянет в темноту, туда, где Лев, Дмитрий, чужие руки, холодные лампы и страшное слово “донор”.

— Тише, — Андрей притягивает меня к себе, осторожно, чтобы не задеть капельницу. — Все, все хорошо. Ты в безопасности. Слышишь? Ты будешь в порядке. Я рядом.

— Ты… — хриплю, но голос срывается, горло будто наждаком стерли. — Ты пришел…

— Конечно пришел, — он целует меня в висок так коротко, так осторожно, что у меня внутри что-то болезненно сжимается. — Я же обещал.

Лев за спиной вдруг начинает орать.