Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 92 – Ирина Суздалева

— Для меня нет.

— С тобой ничего не случится.

— Откуда ты знаешь?! — хриплю, и голос наконец срывается сильнее. — У меня одна почка! Ты вообще помнишь, почему?!

Лев на секунду замирает.

В глазах бывшего мужа мелькает что-то темное, но тут же исчезает:

— Именно поэтому все сделают аккуратно.

Смеюсь.

Тихо.

Беззвучно почти.

Потому что слез уже нет. Или они есть, но организм слишком слабый, чтобы выпустить их наружу.

— Зачем? — спрашиваю еле слышно. — Почему?

— Потому что если приходится выбирать между твоей гордостью и жизнью матери моего сына, — Лев смотрит на меня спокойно, почти безжалостно, — я выберу последнее.

* * *

Девочки, а вы видели еще одну мою новую ВЕСЕЛУЮ ИСТОРИЮ?

ИЗМЕНА — НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР

(на нее сегодня действует скидка)

— Мы же с тобой всем всегда делились, — сестра, которую я застала со своим мужем, довольно улыбается.

— Но не мужчинами!

— Он не будь ханжой, — Света закатывает глаза.

Перевожу взгляд на мужа, который как ни в чем не бывало ест бутерброд:

— Чего тебе не хватало?

— Твоя сестра предложила "сделать подарок" на мой день рождения, и я не нашел повода отказаться, — Олег не чувствует себя виноватым.

— То есть то, что ты женат, — не повод? — в груди холодеет. — Мы с тобой женаты три года, Олег. Три года. Уже это ничего не стоит?

— Любовь живет три года, слышала поговорку? — хмыкает муж. — У всего есть свой срок давности,

— Срок давности... У брака?

— Соня, ты должна понимать, что люди меняются. Тем более, я поторопился с женитьбой. Ты была такой правильной, такой недотрогой, вот мне и хотелось тебя заполучить. Прямо свербило. А когда заполучил… — пожимает плечами. — Даже самая желанная вещь, которая уже твоя, рано или поздно становится обычной.

От автора: Мужу "приелся" наш брак. Родная сестра меня предала.

Что делать дальше? Плакать? Можно. Разводиться? Конечно!

Но для начала я решила отметить начало своей свободной жизни так, что этим двоим мало не показалось!

ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

— Как же вовремя ты признался в своем преступлении, — раздается у двери спокойный, до боли знакомый голос.

Вздрагиваю всем телом.

Не потому, что не узнала. Как раз наоборот — узнала сразу. Этот голос успел стать для меня чем-то вроде нитки, за которую можно ухватиться, когда под ногами нет пола, когда воздух в легких превращается в стекло, когда мир окончательно доказывает, что нормальных мужчин, возможно, все-таки не существует. Ну или существуют, но почему-то появляются в самый последний момент, когда ты уже почти успела смириться с тем, что сейчас тебя снова разберут на части. Буквально.

В палату входит Андрей.

В белой рубашке, темных брюках, с напряженным лицом и таким взглядом, от которого у меня внутри все сначала болезненно сжимается, а потом вдруг начинает дрожать. За ним появляется еще один мужчина. Очень похожий на Андрея — те же широкие плечи, тот же упрямый подбородок, такой же тяжелый, внимательный взгляд, только жестче, холоднее, без той мягкости, которая иногда проскальзывает у Андрея, когда он смотрит на меня. Вдобавок второй мужчина старше, на лет пять точно, и глаза у него голубые. Следом за ними заходят двое полицейских.

Вот тут Лев наконец-то бледнеет.

Не просто меняется в лице, не просто напрягается, а именно бледнеет так резко, будто кто-то выдернул из него всю уверенность, весь яд, всю его мерзкую, самодовольную правоту. Он переводит взгляд с Андрея на второго мужчину, потом на полицейских, потом снова на мужчину, похожего на Андрея, и его губы дергаются.