Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 89 – Ирина Суздалева

Мне нехорошо.

Не просто тревожно. Не просто неприятно.

Именно физически нехорошо.

Сначала появляется тяжесть в затылке. Потом слабость в руках. Потом странная ватность в ногах, будто тело постепенно перестает слушаться. Смотрю на стол, на приборы, на темную поверхность вина в бокале, и все чуть смещается, расплывается по краям.

Черт.

Нет.

Только не это.

Дмитрий тем временем достает телефон и ставит его на стол камерой ко мне.

— Так, — он аккуратно поправляет телефон, наводя объектив на мое лицо. — Сейчас ты скажешь правильные слова.

Пульс ударяет в виски.

— Какие еще слова?

— Те, которые должна сказать женщина, осознавшая свою ошибку, — Дмитрий лениво достает из внутреннего кармана сложенный лист и разворачивает его передо мной. — Прочитаешь. Спокойно. Без истерик. Скажешь, что перегнула, что неправильно поняла мое внимание, что разрушила мою семью из личной обиды. Что мужчины иногда бывают резкими, но в целом правы, а ты повела себя недостойно. Еще добавишь, что мы с тобой остаемся друзьями.

Меня мутит сильнее.

— Вы больной, — кое-как выдавливаю из себя.

— Осторожнее, — он чуть наклоняет голову, и в его глазах появляется жесткий блеск. — Ты ведь не хочешь все испортить на финише.

Перевожу взгляд на Льва.

Бывший смотрит на нас. Напряженно. Мрачно. Но не вмешивается.

Не вмешивается.

Конечно.

А я понимаю, что спасения ждать неоткуда. Его не стоит ждать н от бывшего мужа, который сам привел меня сюда, ни от официанта, который делает вид, что его нет, ни от Андрея, которому я не ответила, потому что решила справиться сама.

Сама.

Если сама себя не спасу, не спасет никто.

Но как спасать себя, когда пальцы уже почти не слушаются, а язык становится чужим?

Беру лист. Буквы расплываются. Сначала слегка, потом сильнее. Вдыхаю, пытаюсь собрать строчки в слова, но они утекают, разъезжаются, прыгают перед глазами. Горло пересыхает. Под ребрами поднимается тяжелая, липкая паника.

— Читай, — Дмитрий упирается локтем в стол и улыбается. — Начинай с “Я, Алла Сергеевна…”

— Что вы сделали? — спрашиваю, собственный голос звучит странно. Глухо. Смазано. Будто через слой ваты.

Дмитрий медленно убирает лист из моих пальцев.

— Ты же не думала, что отделаешься простыми извинениями? — лицо мужчины приближается, расплываясь в темном пятне. — Нет, моя дорогая. Тебя ждет куда более унизительная расплата.

Пытаюсь встать, но тело не слушается.

Стол дергается перед глазами. Бокал опасно звенит. Где-то сбоку резко двигается Лев, кажется, поднимается, но скрип его стула доносится будто издалека. Очень далеко.

Дмитрий выключает видео и убирает телефон.

— Такая, после которой ты поймешь, каково это — переходить дорогу сильным мужчинам.

Хочу закричать.

Позвать на помощь.

Оттолкнуть мужчины.

Но губы почти не двигаются, воздух исчезает, а ресторан проваливается вниз вместе со мной.

И меня уносит в темноту.

Сначала ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую.

Вокруг только темнота — вязкая, густая, будто меня бросили в черную воду, и я не тону, не всплываю, а просто медленно болтаюсь где-то между. Мысли липнут друг к другу, распадаются, снова собираются в обрывки, и ни один обрывок не получается удержать.

Где я?

Что произошло?

Дмитрий.

Ресторан.

Телефон.

Вода.

Лев.

Внутри что-то дергается, но тело не отзывается. Руки чужие. Ноги чужие. Голова тяжелая, словно набитая мокрой ватой. Пытаюсь открыть глаза, и сначала кажется, что ничего не выходит, но потом сквозь темноту прорезается белый свет.