Книга Измена. Шипы, страница 60 – Елена Валерьева

Работа.

— Не ври мне сегодня, — произнесла я очень тихо.

Он помолчал.

Потом показал экран.

Там действительно был номер коллеги.

Я закрыла глаза.

Господи.

До чего я дошла. Уже сама не различаю, где у него правда, а где привычный туман.

— Извини, — прошептала я.

Он сжал мою руку.

— Лиз.

Я не открывала глаз.

Потому что именно в эту минуту поняла страшную вещь: даже рождение общего ребёнка не вылечило во мне недоверие. Оно только стало глубже.

А значит, что-то между нами уже сломано безвозвратно.

О том, что Лиза родила, я узнала не от Андрея.

От Жанны.

Она позвонила днём, без вступления сказала:

— Твоя малолетняя радость разродилась.

— Господи, Жанна.

— Что? Я деликатна как могу.

Я закрыла глаза.

Значит, родила.

Ребёнок.

Живой итог измены, который теперь будет кричать по ночам, болеть животом, резать зубы, учиться ходить, называть Андрея папой. Не абстракция. Не живот под футболкой. Человек.

Странное чувство прошло по мне волной.

Не ревность. Не зависть. Не даже ненависть.

Скорее тяжёлое, вязкое признание окончательности.

Ну вот и всё.

Теперь это не роман, не ошибка, не затянувшееся безумие. Теперь у него есть ещё один сын. Или дочь — тогда я ещё не знала.

Чужой ребёнок от моего бывшего мужа.

— Ты жива там? — спросила Жанна.

— Да.

— Слушай, если тебе плохо, я приеду.

— Нет. Всё нормально.

— Врёшь.

— Конечно.

Она помолчала.

— Но ты держишься?

Я посмотрела в окно.

Во дворе Егор как раз менял нижнюю ступень на веранде. Спокойно, молча, в рабочей одежде, с сосредоточенным лицом человека, который чинит дерево, а не чужую жизнь.

— Держусь, — сказала я неожиданно честно.

И, наверное, именно потому, что в этот момент в моём дворе стоял другой мужчина, мне стало не так страшно от мысли о родах Лизы. Нет, не из-за ревности к Егору и не из-за надежды на роман. Просто рядом с очень грязной, сложной частью моей истории уже начал тихо существовать другой ритм. Без Андрея.

После звонка я вышла на веранду.

— Ступень спасена? — спросила.

Егор поднял голову.

— Временно реанимирована.

— Вы всё так трагично формулируете.

— Работа обязывает.

Я подошла ближе.

Доски пахли свежей стружкой. Солнце лежало на перилах. Арчи, конечно, крутился рядом, изображая мастера-универсала. Где-то на соседнем участке орала радиола.

Обычный день.

И внутри меня на этом фоне особенно странно звучало знание: женщина, из-за которой рухнул мой брак, прямо сейчас, возможно, держит на руках новорождённого.

— У вас лицо задумчивое, — заметил Егор, не поднимая голоса.

Я усмехнулась.

— Это мягкое описание.

Он отложил инструмент.

— Плохие новости?

Я помедлила.

Не хотелось говорить. И не потому, что стыдно. Просто имя Андрея и всё, что с ним связано, рядом с Егором почему-то казалось особенно грязным.

— У бывшего мужа родился ребёнок, — сказала наконец.

Егор кивнул.

Никакого театрального сочувствия. Никаких «ой». Только короткая пауза и ровное:

— Тяжёлый день, значит.

И от этой простоты у меня вдруг защипало глаза.

— Да, — ответила я. — Нормально. Просто… странно.

Он вытер руки.

— Если хотите, могу сделать чай.

Я моргнула.

— Что?

— У меня чайник как раз на плитке. Мать привезла липу. Невкусно, но успокаивает.

Я смотрела на него секунду, две, три.

Это было настолько не похоже на всё, к чему я привыкла в последние месяцы, что сначала даже не нашлась.