Книга Я приняла роды у любовницы мужа!, страница 32 – Елена Соболь

— За что?

— За то, что вам приходится жить в этом.

Она посмотрела так, что я снова увидела в ней не девочку, а будущую женщину.

Может быть, уже даже более трезвую, чем была я в ее возрасте.

— Это не ты сделала, — сказала она.

Простая фраза.

Но мне от нее захотелось плакать сильнее, чем от всего мерзкого текста в канале.

Я переслала публикацию Олегу Викторовичу.

Потом — Илье.

Да, после всей правды про него я все равно продолжала пересылать ему главное.

Это было новой формой честности: признавать, что доверие ранено, но функциональная опора все равно существует.

Олег Викторович отписался сухо:

Фиксируем. Не реагировать публично.

Илья позвонил.

— Вы это видели? — спросил сразу.

— Да.

— Не читайте комментарии.

— Уже поздно.

— Тогда не читайте дальше.

Я устало прикрыла глаза.

— Илья, иногда мне кажется, что вся моя жизнь сейчас состоит из указаний, что не делать, чтобы выжить.

— А вам больше нравится импровизация рядом с Волком?

Он специально использовал это имя так, как его называли свои.

Без почтения.

Без боязни.

И это почему-то чуть выпрямило мне спину.

— Нет, — сказала я.

— Тогда слушайте дальше. Публично молчим. Детям — минимальный доступ к этому дерьму. Я постараюсь выяснить, кто вбросил.

— Ты и правда можешь?

Пауза.

— Могу попытаться.

Я горько усмехнулась.

— У вас у всех очень любимое слово — попытаться.

— Потому что люди, которые обещают гарантии там, где идет грязная борьба, обычно врут.

Это была правда.

И именно поэтому я опять на него не злилась.

Хотя хотела.

Позже тем же вечером пришло сообщение от Гордея.

Интернет — грязное место. Ты должна понимать, что публичные скандалы туда быстро текут. Еще можно все свернуть.

Я смотрела на эти слова и думала:

вот до какой степени нужно быть испорченным, чтобы слить о матери своих детей грязь в полуподпольный канал, а потом прийти с видом мужчины, предлагающего ей спасение от интернета.

Я не ответила.

Потому что впервые поняла:

он уже не просто борется за контроль.

Он мстит за потерю власти надо мной.

--

В новую квартиру мы въехали в конце ноября.

Небольшая, трехкомнатная, на высоком этаже, с окнами во двор и кухней, где пятерым уже тесно, но пока можно жить. Рядом парк, школа в двадцати минутах, автобусная остановка, аптечный пункт, магазин, пекарня.

Ничего статусного.

Ничего роскошного.

Ничего, что хоть как-то напоминало жизнь с Гордеем.

И именно поэтому — почти рай.

Поля бегала по пустым комнатам и кричала, что здесь эхо как в замке.

Тася сразу выбирала, где будет учить уроки.

Мира попросила только одно — “чтобы у меня была дверь, которую можно закрывать”.

Я понимала это слишком хорошо.

Даниил приехал снова.

На этот раз со стеллажами, детской кроватью и какими-то полками, которые “случайно оказались лишними на объекте”.

Я не спрашивала, насколько случайно.

И он был достаточно умным, чтобы не делать из помощи широкого жеста.

Мы собирали мебель почти до ночи.

Мать командовала едой и коробками.

Поля крутилась под ногами.

Тася клеила бумажки на ящики.

Мира молча сортировала книги.

Даниил работал быстро, уверенно, без суеты.

В какой-то момент мы остались на кухне вдвоем — он закручивал ручку у шкафа, я раскладывала чашки.

За окном медленно падал снег.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

— Нет, правда.