Книга Правила случайных соседей, страница 106 – Эвелин Грин

— Странно для коррумпированного чиновника — терять машину скорой помощи, — парировал Марк. — Возможно, ваши люди просто некомпетентны. Или, может быть, они были слишком заняты, пытаясь подкупить кого-то из моего персонала, чтобы подбросить мне фальшивые улики?

Корнеев усмехнулся, доставая телефон. — Вы играете ва-банк, Лебедев. Это ошибка. Сейчас я сделаю один звонок, и вашу жену задержат за сокрытие улик. А вас…

Телефон Марка, лежащий на столе экраном вверх, вдруг ярко вспыхнул. Пришло сообщение от Игоря Валерьяновича. Всего одно слово:«Посылка».

Марк медленно, очень медленно поднял глаза на Корнеева. И впервые за весь вечер на его лице появилась улыбка. Не злая, не торжествующая. Улыбка хирурга, который только что пережал главную артерию, и теперь пациент принадлежал ему.

— Вы опоздали, Василий Иванович, — тихо сказал Марк. — Оригиналы токсикологии уже в Москве. У полковника Ростовой. Через час ваш кабинет будут штурмовать люди из центра. Ваша карьера закончилась. А теперь вон из моей клиники.

Лицо Корнеева исказилось. Он медленно поднялся, его глаза горели черной, первобытной ненавистью. — Вы думаете, вы выиграли? Вы просто подписали смертный приговор своей семье.

Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Марк выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Он сделал это. Он спас свое имя. Он спас клинику.

И в эту секунду его телефон зазвонил. Звонила Виктория.

Марк нахмурился и нажал на кнопку. — Вика? Мы их обошли. Корнеев ушел. Где Лера? Она в безопасности?

В трубке было слышно только разные звуки: писк аппаратов, чьи-то крики, грохот каталок. А затем раздался голос Виктории. Он был чужим, пустым и страшным.

— Марк… Бросай всё. Езжай в четвертую больницу.

— Что случилось? Где она? — Марк уже бежал к двери, сбивая по пути Громова.

— Марк, слушай меня, — голос Вики сорвался на рыдание. — Блеф стал реальностью. У нее открылось кровотечение. Началась отслойка. Врачи борются, но… Марк, на таком раннем сроке при таком кровотечении шансы минимальны. Она теряет ребенка, Марк.

Телефон выпал из пальцев Марка и глухо ударился о кафельный пол коридора. Мир вокруг рухнул, превратившись в звенящую, ослепительно белую пустоту.

Марк не помнил, как добрался до четвертой больницы. Память выдала лишь обрывки: скрежет шин, рев сирены, которую он включил на максимальной громкости, игнорируя все правила дорожного движения, и собственное имя, которое он выкрикнул охране на входе, отталкивая плечом тяжелую дверь реанимационного отделения. Всё остальное поглотила звенящая, белая пустота. Та самая, от которой у хирургов обычно трясутся руки, но у Марка сейчас дрожала только челюсть.

Его остановили в коридоре. Виктория стояла у двойных дверей, в хирургической шапочке, которая съехала набок, с красными, безумными глазами. В её халате, на уровне живота, темнело огромное, уже подсохшее пятно. Крови Леры.

— Марк, — её голос был хриплым, сорванным. — Тебе нельзя туда. Идет остановка кровотечения.

— Что с ней? — Марк шагнул к ней, и Виктория инстинктивно попятилась. В его голосе не было вопроса. Это был ультиматум. — Ребенок?

Виктория закрыла глаза на секунду, и по её щеке скатилась предательская слеза. — Пульс есть. Мы успели. Гемодинамика стабилизирована, кровотечение остановили гемостатической губкой и ударной дозой прогестерона. Но отслойка была массивной, Марк. Эмбрион на грани. Она в палате интенсивной терапии. Я сделала всё, что могла.