Книга Правила случайных соседей, страница 107 – Эвелин Грин

Марк кивнул. Одно движение. Резкое, сухое. Он прошел мимо неё, толкнул дверь и вошел в палату.

Запах здесь был другим. Не стерильный спирт и латекс, а что-то тяжелое, металлическое, смешанное с запахом животного страха. Лера лежала на узкой кровати, бледная, как полотно, с капельницами в обеих руках и датчиками на пальцах. Её глаза были закрыты, дыхание поверхностное, прерывистое. На мониторе кардиографа ритмично мигала зеленая линия, а рядом, на соседнем экране, пульсировала другая, едва заметная кривая.

Сто восемнадцать ударов в минуту.

Марк замер. Его ноги стали ватными. Он медленно опустил руку на край матраса, и его пальцы коснулись её кисти. Кожа была ледяной, влажной.

— Лера, — прошептал он. Голос сорвался. Он прокашлялся, сглотнул ком, и продолжил тише, наклоняясь ближе. — Я здесь. Ты слышишь меня? Я здесь.

Она не ответила. Под действием седации она находилась в пограничном сне. Но её пальцы, словно повинуясь рефлексу, слабо шевельнулись, и кончики её ногтей царапнули его ладонь.

Марк выдохнул, и этот звук был похож на стон. Он медленно, бережно переплёл свои пальцы с её. Сел на краешек стула, который придвинул вплотную к кровати, и не отпускал её руку. Он смотрел на монитор. На ту самую, едва уловимую кривую. Сто восемнадцать. Сто семнадцать. Сто восемнадцать. Пульс маленькой фасоли, которая боролась за жизнь так же яростно, как её мать.

В коридоре за дверью послышались приглушенные голоса, шаги, звонки телефонов. Марк слышал их как сквозь толщу воды. Кто-то поздравил его с победой над Корнеевым. Кто-то передал, что полковник Ростова уже выехала с проверкой в Петербург. Клиника спасена. Его репутация восстановлена. Враги разгромлены.

Но всё это не имело ни малейшего значения.

Его мир сузился до размеров этой палаты, до холода её руки и до хрупкой, дрожащей линии на экране.

Он просидел так четыре часа. Не двигаясь. Не отводя взгляда. Когда Лера начала приходить в себя, её веки дрогнули. Она медленно, с трудом открыла глаза. Её зрачки были расширены, взгляд расфокусирован. Она попыталась пошевелиться, но боль внизу живота заставила её тихо застонать и замереть.

— Не шевелись, — голос Марка прозвучал низко, с такой силой, что Лера инстинктивно подчинилась. Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся её лба. — Ты в больнице. Кровотечение остановили. Ребенок... ребенок держится.

Слезы мгновенно выступили в её глазах, покатились по вискам, теряясь в волосах. Она попыталась что-то сказать, но губы дрожали, язык не слушался.

— Я... я не удержала, — выдохнула она, и в этом шепоте плескалась такая невыносимая, выжигающая боль, что у Марка сжалось сердце. — Марк, я снова... я не смогла...

— Тише, — он прижал её ладонь к своей щеке, заставляя её сосредоточиться на тепле его кожи. — Послушай меня. Ты не «не удержала». Твой организм пережил экстремальный стресс. Кортизол, адреналин, физическое перенапряжение — это не твоя вина. Это биология. И мы справились. Поняла? Мы.

Он поцеловал её костяшки пальцев. Затем другую руку. Затем осторожно, словно она была из тончайшего фарфора, провел ладонью по её плоскому животу, поверх простыни.

— Пульс есть, — прошептал он. — Он сильный. Он борется. Как и ты.

Лера закрыла глаза, позволяя слезам течь свободно. Впервые за пятнадцать лет она не чувствовала себя палачом. Она чувствовала себя раненой. А раненых, как она теперь знала, можно спасать.