Книга Правила случайных соседей, страница 115 – Эвелин Грин

— Спасибо тебе, — прошептал он ей в губы. — Спасибо, что боролась.

Елена Викторовна тактично отвернулась к компьютеру, печатая заключение, давая им эту интимную минуту.

— КТР (копчико-теменной размер) соответствует сроку, — продолжила она через минуту, уже более деловым тоном. — Все маркеры хромосомных патологий в норме. Вы можете выдыхать, ребята. Дальше — только плановое наблюдение, витамины и, желательно, поменьше стресса.

Когда они вышли из клиники, петербургское солнце светило особенно ярко. Марк не отходил от Леры ни на шаг, его рука надежно обнимала её за талию, поддерживая каждый шаг.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — тихо спросила Лера, щурясь от света.

— О том, что нам нужно срочно купить кроватку? — улыбнулся Марк.

— Нет, — она покачала головой и положила его руку себе на живот. — О том, что наша фасоль официально перестала быть просто фасолинкой. Теперь это маленький человек. И он уже знает, что его папа — самый сильный человек на свете.

Марк остановился прямо на тротуаре. Он посмотрел на неё, затем медленно опустился на одно колено, совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Он прижался губами к её животу прямо через ткань платья.

— Привет, малыш, — донесся до неё его приглушенный, вибрирующий голос. — Это я. Твой папа. Обещаю, что с этого дня в нашей жизни будут только спокойные дни. Никаких штормов. Я прослежу.

Лера улыбалась, глядя на него сверху вниз, и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине души, наконец-то расцветает весна. Прошлое осталось позади, превратившись в шрам, который больше не болел. А впереди была целая жизнь, полная новых красок, новых звуков и этого маленького, уверенного ритма, который теперь бился в унисон с их сердцами.

Шестнадцатая неделя беременности принесла с собой то, что в медицинских справочниках называлось «вторым триместром», а в народе метко окрестили «золотым временем».

Токсикоз отступил, оставив после себя лишь смутные воспоминания, похожие на дурной сон. Энергия вернулась, а вместе с ней и желание жить, а не просто существовать в режиме выживания. Под мягкой тканью домашней футболки у Леры теперь отчетливо угадывался маленький, плотный бугорок. Она часто ловила себя на том, что в задумчивости поглаживает это место, привыкая к новой геометрии своего тела.

Но вместе с силами вернулась и тоска по работе.

Акварельные этюды на кровати, которые поначалу казались спасением, теперь начали раздражать. Ей не хватало масштаба, не хватало запаха (пусть и безопасного) красок, не хватало ощущения, что она не просто «беременная пациентка», а художник Валерия Лебедева.

В это солнечное субботнее утро она сидела за своим старым мольбертом, но уже через полчаса спина начала ныть, а поясница — предательски тянуть. Лера поморщилась, отложила кисть и потерла поясницу.

Из гостиной донесся глухой, ритмичный звук шуруповерта. Марк возился там уже второй час, загадочно отказываясь посвящать её в детали своего «инженерного проекта».

— Марк? — позвала она, не вставая со стула.

Шум стих. Через мгновение в дверном проеме студии появился он. На нем были серые спортивные штаны и футболка, а в волосах застряла мелкая стружка. Он выглядел усталым, но в глазах плясали знакомые искорки.