Книга Правила случайных соседей, страница 25 – Эвелин Грин

Марк поднялся с кресла и медленно, с грацией хищника, подошел к мольберту. Он встал у нее за спиной — так близко, что Лера почувствовала тепло его тела сквозь свой свитер.

Он долго смотрел на портрет. В комнате стало невыносимо тихо.

— Я действительно так выгляжу? — наконец хрипло спросил он, не сводя глаз с рисунка.

— Только когда не пытаешься казаться роботом, — тихо ответила Лера, поворачиваясь к нему.

Они оказались лицом к лицу. Между ними оставались жалкие сантиметры. Марк опустил взгляд с ее глаз на ее губы, и Лера увидела, как дернулся его кадык. Воздух стал плотным, тяжелым, наэлектризованным до предела. Желтого скотча больше не было. Их больше ничего не останавливало.

Воздух в гостиной стал таким плотным, что его, казалось, можно было резать мастихином.

Близость Марка абсолютно дезориентировала. От него пахло свежестью, терпким кедром и чем-то неуловимо мужским, от чего у Леры кружилась голова.

Он смотрел на нее так, словно решал в уме сложнейшую хирургическую задачу. Его взгляд медленно скользнул по ее растрепанным волосам, задержался на пятнышке угольной пыли на щеке и снова опустился к губам.

— Ты невыносима, Валерия, — хрипло, почти шепотом произнес Марк. В его голосе не было злости, только абсолютная, безоговорочная капитуляция.

Он медленно поднял руку. Лера инстинктивно затаила дыхание. Его большой палец невесомо коснулся ее щеки, стирая темный угольный след. Кожа под его прикосновением мгновенно вспыхнула.

— Ты ворвалась в мою квартиру, — продолжил он. Расстояние между ними сократилось до немыслимых миллиметров. — Ты заняла мою кухню, ванную, мой стол. А теперь... теперь ты занимаешь все мои мысли. Даже во время операций. Это непрофессионально.

— Напишешь на меня жалобу участковому? — едва слышно выдохнула Лера. Ее сердце билось где-то в горле, оглушая.

Марк издал тихий, низкий смешок, от которого у нее по спине побежали мурашки.

— Хуже.

Он опустил ладонь с ее щеки на шею, его длинные пальцы зарылись в ее волосы на затылке. И прежде чем Лера успела сделать следующий вдох, он наклонился и поцеловал ее.

Это не было робким, нежным касанием. В этом поцелуе выплеснулись месяцы подавленного раздражения, бессонных ночей, взаимных придирок и того самого искрящегося напряжения, которое сводило их обоих с ума. Он целовал ее уверенно, властно, почти отчаянно — так, словно она была единственным кислородом в его стерильной, правильной жизни.

Лера тихо охнула прямо ему в губы. Она обвила руками его шею, вставая на цыпочки, чтобы быть ближе. Ее перепачканные в угле пальцы скользнули по его идеальной белой футболке, оставляя на ней темные следы, но сейчас Марку, человеку, помешанному на чистоте, было на это абсолютно наплевать. Его вторая рука легла на ее талию, властно притягивая Леру к себе, вжимая в свое тело так крепко, что она чувствовала бешеный ритм его сердца.

Весь мир сузился до размеров этой старой питерской гостиной. До вкуса его губ — с легким оттенком черного кофе — и жара его рук.

Когда они наконец нехотя оторвались друг от друга, чтобы сделать вдох, в комнате было слышно только их прерывистое дыхание.

Марк прижался лбом к ее лбу. Его глаза были темными, зрачки расширены. Он тяжело дышал, всё еще крепко удерживая ее за талию, словно боялся, что она может исчезнуть.