Книга Правила случайных соседей, страница 51 – Эвелин Грин

— Марк... — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает теплый ком.

— Подожди, — он мягко остановил ее, доставая свободную руку из кармана куртки. — Я не готовился к этому. У меня нет с собой кольца, и я не могу встать на одно колено в этот ледяной мох, потому что как врач не рекомендую переохлаждать суставы. Но как только мы вернемся в город...

Он замолчал на секунду, глубоко вдохнув холодный воздух.

— Выходи за меня, Лера. Давай сделаем этот хаос официальным.

Лес вокруг словно замер. Лера смотрела на Марка, и у нее перед глазами пронеслись их первые скандалы в коммуналке, желтый малярный скотч на полу, его усталые глаза после дежурств и та ночь на пустом надувном матрасе.

Она не стала отвечать красивыми фразами. Она просто подалась вперед, обхватила руками его лицо, холодное от осеннего ветра, и прижалась к его губам.

— Да, — прошептала она прямо в его губы, когда у них обоих закончилось дыхание. — Абсолютно официально. Да.

Возвращение в серый, шумный Петербург из соснового леса ощущалось как резкий переход из одного измерения в другое. Гул проспектов и моросящий дождь резко контрастировали с той звенящей, хрустальной тишиной, которая стала свидетелем их главных слов у лесного озера.

Утро понедельника ворвалось в их новую квартиру с мансардными окнами вместе с требовательным звонком будильника. Марк отключил его так же молниеносно, как и всегда, но на этот раз не вскочил сразу. Он задержался на несколько секунд, опершись на локоть, и просто смотрел на Леру, безмятежно спящую на их новой карамельной кровати. Из-под горчично-желтого пледа виднелось только ее плечо и растрепанные волосы.

Она согласилась. Это всё еще казалось сюрреалистичным, но разливающееся в груди спокойствие подсказывало: это лучшая реальность из всех возможных.

Час спустя Марк вошел в ординаторскую кардиохирургического центра. Привычный запах больничных антисептиков ударил в нос. Он подошел к своему шкафчику, снял пальто и достал идеально выглаженный, хрустящий белый халат.

Раньше этот кусок ткани был для него настоящей броней. Надевая халат, Марк отгораживался от мира, от эмоций, от прошлой боли и преследовавшего его чувства вины. В этих стенах он становился безупречным механизмом по спасению чужих жизней, у которого не было права на ошибку или слабость.

Но сегодня, просовывая руки в рукава и застегивая пуговицы, Марк вдруг понял, что броня ему больше не нужна. Халат снова стал просто рабочей одеждой. Потому что теперь у него был настоящий, живой щит — сто квадратных метров светлого хаоса под крышей, где пахло масляными красками и где его ждали.

— Доброе утро, Лебедев, — раздался за спиной прохладный, поставленный голос.

Виктория зашла в ординаторскую, безупречная, как всегда, держа в руках планшет с выписками. Она бросила на него свой фирменный оценивающий взгляд и вдруг замерла. Идеально выщипанная бровь медленно поползла вверх.

— Ты... какой-то не такой, — она чуть прищурилась, сканируя его лицо. — Выспался? Или твоя очаровательная соседка-художница наконец-то нашла себе другую мастерскую, и ты обрел долгожданный покой?

Марк взял со стола стетоскоп, перекинул его через шею и повернулся к коллеге. На его лице появилась легкая, абсолютно искренняя полуулыбка, которая сбила Викторию с толку сильнее, чем если бы он вдруг заговорил стихами.