Книга Правила случайных соседей, страница 59 – Эвелин Грин

Он отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, и вдруг нахмурился. Её кожа казалась слишком бледной, а глаза — подозрительно блестящими. Он коснулся ладонью её лба.

— Лера, ты какая-то горячая.

— Это от избытка чувств, — она попыталась отшутиться и слабо улыбнулась, но тут же пошатнулась, ухватившись за его руку. — Ой. Кажется, мир решил немного покачаться.

Марк мгновенно переключился в режим врача. Он подхватил её под локоть, не давая осесть на пол.

— Так, завтрак отменяется. Вернее, переносится в постель, — его голос стал строгим, но в нем слышалась глубокая тревога. — Вчерашний стресс и холодный коридор больницы не прошли даром.

Он поднял её на руки — на этот раз она даже не протестовала против его «авторитаризма» — и понес в спальню. В голове Марка уже выстраивался новый план действий: термометр, жаропонижающее и много теплого питья.

Неожиданная забота, начавшаяся с чистых кистей, теперь приобретала совсем другой, медицинский масштаб. И, судя по тому, как Лера тяжело закрыла глаза, доктор Лебедев снова заступал на дежурство. На самое важное дежурство в своей жизни.

Лера ненавидела болеть. В ее картине мира простуда была досадной помехой, которую следовало игнорировать, заглушая литрами чая с лимоном и упрямым трудоголизмом. Но организм, переживший эмоциональные качели, холодный больничный коридор и адреналиновый спад, решил иначе.

К обеду температура взлетела до отметки, при которой мир вокруг начал слегка двоиться, а суставы ломило так, словно она всю ночь разгружала вагоны с углем. Она лежала под карамельным одеялом и горчичным пледом, стуча зубами от озноба.

В спальню вошел Марк. На нем больше не было домашней футболки — он успел переодеться в строгую темную водолазку, но рукава были по привычке закатаны. В одной руке он держал стакан с мутной шипучей жидкостью, в другой — электронный термометр.

— Доктор Лебедев, — прохрипела Лера, пытаясь натянуть плед на самый нос. — Я отказываюсь от госпитализации. Я требую выписать мне холст, краски и обезболивающее.

— Пациентка Скворцова, ваше мнение в данный момент не учитывается, — непререкаемым тоном заявил Марк. Он сел на край кровати и приложил прохладную тыльную сторону ладони к ее пылающему лбу. От этого спасительного контраста Лера тихонько выдохнула. — Открываем рот. Под язык.

Она послушно приняла градусник, обиженно глядя на него снизу вверх.

Тишину спальни нарушал только стук дождевых капель по мансардному стеклу. Марк сидел рядом, не сводя взгляда с Леры. Его лицо казалось спокойным, но маленькая морщинка между бровями, которую она уже так хорошо изучила, выдавала его тревогу.

Градусник издал противный писк. Марк вытащил его и посмотрел на цифры.

— Тридцать восемь и девять, — констатировал он, и его голос стал еще суше. — Блестяще, Валерия. Ты решила побить рекорды.

— Это просто психосоматика, — попыталась возразить Лера, но голос сорвался на жалкий писк. — Вчера был тяжелый день. К вечеру пройдет.

— К вечеру мы начнем агрессивно сбивать температуру, если она поползет выше, — Марк пододвинул к ней стакан с лекарством. — Пей. До дна. И не морщись, это витамин С с парацетамолом, а не цианид.

Лера с отвращением проглотила теплую кислую жидкость, поморщившись.

— А ты разве не должен быть в клинике? — спросила она, тяжело откидываясь на подушки. Глаза слипались.