Книга Правила случайных соседей, страница 69 – Эвелин Грин

— Дыши, — Марк мягко поцеловал её в макушку. — Никакого симпозиума. Никаких таймингов. Просто мы, пара подписей и возвращение в нашу берлогу.

Регистрация в ЗАГСе прошла словно в ускоренной перемотке. Лера была в простом, летящем белом платье длины миди, которое не сковывало движений, и в белоснежных кедах. Правда, на подошве правого кеда, если присмотреться, можно было заметить крошечное, случайно капнувшее пятнышко синего акрила — Лера решила, что это на удачу.

Марк, глядя на нее в зале бракосочетаний, забыл, как дышать. Когда им предложили обменяться кольцами, его руки, привыкшие сшивать сосуды толщиной с человеческий волос, вдруг едва заметно дрогнули.

Анна Павловна, сидящая в первом ряду в строгом элегантном костюме, незаметно промокала уголки глаз идеально выглаженным кружевным платком. Профессор Громов одобрительно кивал, а Виктория, пришедшая в невероятно стильном брючном костюме, снимала всё на телефон, улыбаясь так искренне, что Лера даже не узнала её с первого взгляда.

— Объявляю вас мужем и женой, — произнесла регистратор.

Марк не стал дожидаться официального разрешения на поцелуй. Он просто притянул Леру к себе, зарываясь пальцами в её волосы, и поцеловал её так крепко и уверенно, словно подтверждая каждую клятву, произнесенную в тишине их мансарды.

Вечер в их квартире под крышей был похож на ожившую картинку, которую кто-то слегка разбавил здоровым петербургским безумием.

Никакого фарфора и официантов. Прямо над деревянным мольбертом Леры светилась гирлянда из крупных желтых лампочек, отбрасывая теплые блики на паркет. На массивном дубовом столе высились стопки коробок с самой дорогой и вкусной итальянской пиццей, которую только можно было найти в городе.

Анна Павловна, сменив строгие туфли на предложенные Лерой мягкие домашние тапочки, с аппетитом ела пиццу с горгонзолой и оживленно спорила с мамой Леры о преимуществах раннего подъема.

Виктория сидела на краю изумрудного дивана и, смеясь, пыталась доказать профессору Громову, что современная диагностика иногда важнее интуиции старой школы. Громов отмахивался куском пиццы с пепперони и цитировал Пирогова.

Лера и Марк стояли у панорамного окна, чуть в стороне от шумящих гостей. Марк обнимал её со спины, положив подбородок ей на макушку. Лера держала в руке бокал с шампанским и смотрела на отражение их маленького, теплого мира в темном стекле.

— Знаешь, о чем я сейчас жалею? — тихо спросил Марк, глядя на то, как его мать чокается пластиковым стаканчиком с Громовым.

— О том, что мы не заказали суши? — лукаво улыбнулась Лера.

— О том, что у меня не было этой таблицы, — он тихо рассмеялся, и вибрация его смеха отозвалась в её спине. — Я бы хотел внести в неё графу «Идеальный хаос» и поставить там галочку.

Лера развернулась в его руках. Её белое платье слегка помялось, прическа растрепалась, а на щеке играл легкий румянец. Для доктора Лебедева, человека, который когда-то вымерял расстояние между зубными щетками, она была самым совершенным произведением искусства из всех существующих.

— Доктор Лебедев, — прошептала она, глядя в его темные, влюбленные глаза. — Ваша таблица больше не нужна. У нас всё и так работает как часы.

— С легким нарушением ритма, — поправил он, склоняясь к её губам. — Но это тахикардия, которую я не хочу лечить.