Книга Эхо нашего лета, страница 17 – Эвелин Грин

— Ого, какие девушки у нас ремонтом занимаются! — курьер протянул ей планшет для подписи, откровенно пялясь на ее обтянутые джинсами бедра. — Может, вам помощь нужна? Я после шести свободен. Могли бы выпить кофе, я бы показал вам город.

Лена устало вздохнула, забирая планшет. — Я местная, спасибо. И кофе не пью.

— Да ладно, не будьте такой колючей, — парень понизил голос, делая шаг ближе, нарушая ее личные границы. Он пах дешевым одеколоном и сигаретами.

Внезапно за спиной курьера выросла мощная фигура Марка. Он держал в руке тяжелый молоток-гвоздодер, его лицо было мрачнее грозовой тучи. — Она подписала накладную? — его голос прозвучал низко и угрожающе, заставив парня вздрогнуть. — Д-да, — курьер сглотнул, нервно косясь на молоток в руках Марка. — Тогда выход там.

Курьер пулей вылетел из магазина, звякнув колокольчиком.

Лена скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Марка. — Зачем ты это сделал? Я сама могла с ним разобраться. — Чтобы он не отвлекал тебя от работы, — холодно процедил Марк, возвращаясь к своим балкам. — У нас график горит, а ты тут флиртуешь с доставщиками.

Это было настолько несправедливо, что у Лены потемнело в глазах. Фальшивое равнодушие дало глубокую, непоправимую трещину.

— Флиртую? — голос Лены дрогнул от сдерживаемой ярости. Она бросила коробку с фурнитурой на стол с таким грохотом, что в воздухе взметнулась пыль. — Ты совсем с ума сошел от своей ненависти ко мне?

Марк замер. Он медленно опустил молоток и повернулся к ней всем корпусом. Его глаза потемнели, челюсти сжались. — Я не ненавижу тебя, Лена. Мне просто наплевать.

— Врешь! — она шагнула к нему, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Все накопившееся за эти дни напряжение, боль, усталость и страх вырвались наружу единым потоком. — Ты ненавидишь меня! Ты наказываешь меня с первой секунды, как я переступила этот порог! За каждый мой взгляд, за каждое слово! Ты смотришь на меня так, будто я предала родину, уехав в свою Москву!

— А разве нет?! — рявкнул Марк. Его голос, всегда такой контролируемый, сорвался на рык, заполнив собой весь зал. Он отбросил молоток в сторону и в два широких шага сократил расстояние между ними. Теперь он возвышался над ней, его грудь тяжело вздымалась. — Ты не просто уехала, Лена! Ты стерла нас! Стерла меня, отца, этот город! Десять лет ни одного звонка! Ни одного письма! А теперь ты возвращаешься сюда на своей дорогой машине, в своих брендовых шмотках, и брезгливо морщишь нос от пыли, распродавая то, что было нам всем дорого!

Лена задохнулась. Каждое его слово било наотмашь. — Ты ничего не знаешь! — крикнула она, чувствуя, как по щекам текут горячие, злые слезы. — Ты думаешь, я там купалась в роскоши?! Думаешь, я уехала, потому что мне так захотелось?!

— А почему?! — он схватил ее за плечи. Его пальцы впились в ее куртку, но не причиняли боли, скорее удерживали ее, чтобы она не сбежала. — Почему ты исчезла, Лена?! Почему выбросила меня из своей идеальной, успешной жизни?!

И тогда пластырь был сорван с мясом.

— Потому что у меня нет никакой успешной жизни, Марк! — закричала она, ударив кулаками в его твердую грудь, пытаясь вырваться, но он не отпускал. — У меня ничего нет! Меня уволили с волчьим билетом! Мужчина, с которым я жила, бросил меня накануне свадьбы, потому что я "слишком холодная"! Я вся в долгах! Мои карты заблокированы! Я приехала сюда не потому, что мне плевать на отца, а потому что если я не продам этот чертов магазин через месяц, банк заберет его, а я останусь на улице! Я банкрот, Марк! Я абсолютный, гребаный неудачник!