Книга Эхо нашего лета, страница 87 – Эвелин Грин

Марк смотрел на нее, и внутри него не было ни злости, ни обиды. Только звенящая пустота. Шесть лет назад он бы, возможно, растерялся. Сейчас он видел перед собой просто чужого человека, который пытался купить его по скидке.

— Твой муж хочет мое имя, чтобы прикрыть свои сомнительные схемы с историческими зданиями, — спокойно произнес Марк. — Я читал про его проекты. Вы сносите то, что не можете продать, и лепите новодел. — Это бизнес, Марк! — Марина чуть повысила голос, ее маска дала трещину. — Хватит играть в благородного рыцаря из провинции! Ты создан для большего, а не для того, чтобы строгать доски для каких-то деревенских лавочников!

— Я строю дом, Марина, — тихо, но с такой силой, что женщина невольно замолчала. — Дом, в котором будут жить. А не коробки, в которых прячут деньги. Мне не нужно твое бюро. И твои деньги.

Марина сжала губы. Ее взгляд стал жестким, колючим. Она откинулась на спинку стула и пристально посмотрела через плечо Марка, прямо в дальний угол, где сидела Лена. — Понятно, — протянула она с ядовитой усмешкой. — Дело не в принципах. Дело в ней. Та самая московская архитекторша, которая сбежала, когда стало трудно, а теперь вернулась, чтобы сесть тебе на шею. Ты всегда был слишком сентиментален, Марк. Ты подбираешь бездомных кошек и сломанных женщин, потому что тебе нравится чувствовать себя спасателем. Но она уедет. Как только ей станет скучно играть в бедность.

Воздух за столиком стал тяжелым, словно перед ударом молнии.

Марк медленно наклонился вперед. Его серые глаза потемнели, превращаясь в две бездонные ледяные расщелины. — Слушай меня внимательно, — его голос упал до шепота, от которого по коже пробирал озноб. — Ты сейчас же забудешь ее лицо. Ты забудешь, что она здесь. Если ты еще хоть раз посмотришь в ее сторону или скажешь о ней хоть одно слово, я выйду из этого кафе, и ты больше никогда меня не увидишь. Ни на страницах журналов, ни в списках учредителей твоего мужа. Для тебя меня не существует.

Марина побледнела. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле под его тяжелым, давящим взглядом. Впервые за всю встречу она увидела не того мальчика, которого бросила, а мужчину, которого невозможно было сломать.

Марк встал. Он не стал прощаться. Просто повернулся и пошел через зал.

Подойдя к угловому столику, он мягко накрыл своей большой ладонью руки Лены, лежавшие на раскрытой книге. — Закрывай, капитан, — тихо сказал он. — Шторм закончился. Погода ясная.

Лена подняла на него глаза. В них стояли непролитые слезы, но она кивнула, быстро собирая вещи. Она не стала смотреть на Марину, проходя мимо ее столика к выходу. Ей это было не нужно.

Когда они вышли под проливной дождь, Марк не стал открывать зонт. Он просто притянул Лену к себе, пряча под борт своей куртки, и они пошли к машине. Дождь смывал с них липкое ощущение чужого прошлого.

— Ты в порядке? — спросила Лена, когда они сели в салон и двери захлопнулись, отрезая шум улицы. Марк завел двигатель. Дворники начали мерно сгонять воду со стекла. Он повернулся к ней, и в его глазах больше не было льда. Только бесконечное, теплое море. — Я никогда не был так в порядке, москвичка, — он протянул руку и убрал мокрую прядь с ее щеки. — Поехали домой. У нас камин не растоплен.