Книга Эхо нашего лета, страница 89 – Эвелин Грин

Марк молча подошел к верстаку. Он не стал утешать, не стал говорить, что все будет хорошо. Он просто взял в руки обломок лестницы, повертел его, оценивая структуру волокна. — Ты пытался склеить это на весу? — спросил он. Тимур кивнул. — Глупость, — констатировал Марк. — Фанера не любит спешки. Ей нужна опора. Смотри.

Он достал из ящика струбцины — тяжелые металлические зажимы. — Сначала мы сделаем ей «скелет». Зачистим старое. Потом поставим распорки. Клей работает только тогда, когда детали прижаты друг к другу так сильно, что становятся одним целым. Понял? Тимур завороженно кивнул.

Следующие два часа Лена наблюдала, как Марк учит парня не просто чинить игрушку, а думать как мастер. Они вместе выпиливали новые ступеньки из тонкой рейки, шкурили их до гладкости яичной скорлупы. Марк был строг, требовал точности до миллиметра, но каждый раз, когда у Тимура получалось, он одобрительно кивал.

Когда последняя ступенька встала на место, а крыша была надежно зафиксирована струбцинами для просушки, Тимур выдохнул так, словно разгрузил вагон угля. На его перепачканном клеем лице появилась робкая, неуверенная улыбка. — Получилось, — прошептал он, глядя на домик новыми глазами. — Она... она обрадуется? — Если ты еще и свет внутрь проведешь — она тебя боготворить будет, — усмехнулся Марк, стирая опилки с фартука. — У меня в ящике есть диодная лента на батарейках. Возьми. Научу паять завтра.

Тимур поднял на Марка глаза. В них больше не было ни злости, ни вызова. Там было чистое, щенячье обожание и благодарность, которую он не умел выразить словами. — Спасибо... Марк Иванович, — тихо сказал он.

Лена стояла в стороне, прижав ладонь к груди. Ком в горле мешал дышать. Марина была неправа. Марк не подбирал сломанное. Он давал людям инструменты, чтобы они починили себя сами.

Когда Тимур ушел, унося свое сокровище и обещание вернуться завтра за паяльником, Марк подошел к Лене. Он выглядел уставшим, но счастливым. — Видишь? — тихо сказал он, обнимая ее за плечи и глядя вслед уходящему парню. — Фундамент крепнет. Лена положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца. — Да, — прошептала она. — И мне кажется, в нашем доме скоро понадобится еще одна комната. Или хотя бы еще одна пара тапочек в прихожей.

Марк замер, а потом его руки сжались на ее талии крепче. Он ничего не ответил, но Лена почувствовала, как он улыбнулся ей в макушку. И это молчание было громче любых клятв.

Вечер опустился на лесной участок мягко и незаметно, укутав дом в густую, звенящую тишину, нарушаемую лишь треском догорающих в камине поленьев. Лена сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и лениво перебирала пальцами бахрому пледа. Слова о «еще одной паре тапочек», вырвавшиеся у нее днем, повисли в воздухе, тяжелые и значимые, как нерастаявшая глыба льда.

Марк не ответил сразу. Он сидел рядом, вытянув длинные ноги, и внимательно рассматривал свои руки. В полумраке комнаты его профиль казался резче, а линия челюсти — напряженнее. Лена знала этот взгляд. Так он смотрел на сложный, проблемный узел в деревянной балке, прежде чем решить, как его обойти, не нарушив целостности конструкции.

— Я боялся этого, — наконец произнес он. Голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в тишине гостиной каждое слово отдалось в ушах Лены гулким эхом.