Книга В объятиях тирана, страница 36 – Валентина Кострова

— Смотри на меня!

Кому он приказывает? Убираю руки от лица, откидывая волосы назад. Вижу, шеф довольно грубо, по мне, держит девушку за затылок. Она упирается лбом в стол, но при всем этом, он смотрит на меня. На меня. В его прищуренных глазах жутчайшая агрессия, заставляющая не дышать, животная первобытная похоть. От этого взгляда меня бросает то в жар, то в холод. Меня колотит не на шутку. Смотрю на свои руки, лежащие на столе, а они дрожат. Я на грани истерики. Еще чуть-чуть и разрыдаюсь здесь и сейчас. Когда же это все закончится???

Безумие в глазах шефа блекнет, глаза его становятся мутными. Он закрывает их, шумно в себя втягивает воздух, совершает несколько мощных толчков и замирает, нависнув над Мариной как глыба. И все это происходит без единого звука со стороны Тахировича.

Считаю секунды, а может минуты. Голова кружится, понимаю, что совершенно не дышу. У меня итак «крыша» накренилась из-за сегодняшнего, а от нехватки кислорода в головном мозге мрут последние здоровые клетки. Я хочу превратиться в «овощ», чтобы ничего ни понимать, ни чувствовать, не вспоминать. При всем этом в голове возникает четкое понимание: если Шароев меня сегодня не трахнул на своем переговорном столе, то это лишь вопрос времени. По-хорошему мне нужно бежать отсюда. Не конкретно сейчас из этого кабинета, а делать ноги из этой компании. Плевать на деньги, на возможный карьерный рост. Это не стоит того, что я переживаю, находясь рядом с этим придурком.

Я видимо в такой прострации, что упускаю момент, когда босс и его девушка по вызову начинают приводить себя в порядок. Лишь слышу звонкий голос Марины:

— Марат, мне безумно приятно с вами работать. Давайте без крупной купюры…

Вздрагиваю, поднимаю глаза. Вижу, как Марат достает из портмоне несколько зеленых купюр, а красные прячет. Марина очаровательно улыбается, одну купюру прячет в лифчик, остальные засовывает в карман косухи. Поворачивается ко мне, все с такой же лучезарной улыбкой машет мне:

— Пока.

Я на автомате киваю, с ощущением парализованности сижу в кресле. Наблюдаю за тем, как проститутка выпархивает из кабинета, тем временем шеф медленно подходит к столу и замирает передо мной. Я с каким-то смешанным чувством смотрю на него. Марат Тахирович кладет две красные купюры передо мной.

Спазм в горле перекрывает дыхание. Я из последних сил стараюсь не заплакать. За что со мной так? За какие грехи расплачиваюсь? Он этими деньгами бьет наотмашь прямо в солнечное сплетение. Мне невыносимо больно. Эта боль пульсирует во всем теле, в голове. От этой боли можно запросто умереть.

Отталкиваюсь от стола, медленно встаю с кресла. Делаю шаг в сторону. Тяжело все дается, будто кандалы с гирями на щиколотках. Мне нужно обойти Шароева и как-то доковылять до двери. Возможно, этот забег на короткую дистанцию самый важный мой забег. Я срываю с места, бегу, но в какой-то момент спотыкаюсь и лечу.… Упасть лицом в пол мне не дают. Марат ловит меня, прижимает к своей груди и жарко шепчет в ухо:

— Не думай. Не анализируй.

Я выворачиваюсь из его рук, почти оказываюсь на свободе. Почти, потому что Тахирович удерживает меня за руку и смотрит на меня вновь странным взглядом. Хочется, и кричать, и выть.

— Деньги возьми! — Шароев дергает меня к себе, я упираюсь. Вижу, что сердится.